Дин Кунц - Странный Томас

Едва ли это оружие могло считаться идеальным в схватке с хищником, в пасти которого сверкали острые, как стилет, зубы, но теперь я чувствовал себя увереннее, чем раньше, когда мог противопоставить зубам только голые руки.

Я надеялся продемонстрировать им абсолютную уверенность в себе, чтобы у них, пусть на короткое время, возникли сомнения в выборе добычи. Путь до открытой дверцы «шеви» не занял бы у меня больше трех-четырех секунд.

Закрыв за собой дверь ангара, я двинулся на вожака.

Тут же он продемонстрировал все свои зубы. А низкое рычание настоятельно советовало дать задний ход.

Совет я проигнорировал, сделал еще шаг и резким движением руки бросил целую бутылку из-под пива. Она стукнула вожака по морде, отскочила, разбилась о мостовую у его лап.

В удивлении койот перестал рычать, переместился к передней части автомобиля, не обратившись в бегство, отойдя за заранее подготовленную позицию, по-прежнему оставаясь перед двумя койотами.

Тем самым мне открылся самый короткий путь, по прямой, к открытой задней дверце «шеви». К сожалению, я не мог одновременно бежать и смотреть на койотов.

Стоило мне рвануть с места, они бы бросились на меня. Расстояние между мной и ими не намного превышало расстояние до дверцы, а в скорости я, конечно, тягаться с ними не мог.

Держа «розочку» перед собой, имитируя короткие удары, я бочком двинулся к «шеви», полагая победой каждый остающийся позади дюйм.

Два койота наблюдали за мной с очевидным любопытством, подняв головы, разинув пасти, вывалив языки. Любопытством дело, конечно, не ограничивалось. Они ждали шанса, который я мог им предоставить. Перенесли вес на задние ноги, изготовившись в любой момент прыгнуть на меня.

Кто меня волновал, так это вожак. Он стоял, наклонив голову, с плотно прижатыми к ней ушами, оскалив зубы, убрав язык, и исподлобья пристально смотрел на меня.

Его передние лапы с такой силой прижимались к асфальту, что даже в лунном свете я видел, как растопырились пальцы. А согнутые передние фаланги создавали впечатление, будто зверь стоит на когтях.

Хотя я продолжал смотреть на них, они уже находились не передо мной, а справа от меня. А открытая дверь была по левую руку.

Яростное рычание, наверное, не так действовало бы мне на нервы, как их прерывистое дыхание.

На полпути к «шеви» я решил, что есть смысл рискнуть, попытаться нырнуть на заднее сиденье и захлопнуть дверцу, отсекая щелкающие челюсти.

И тут услышал приглушенное рычание слева от себя.

Стая состояла из четырех койотов, но четвертый прятался от меня за задним бампером «шеви». А теперь стоял между мной и открытой дверцей.

Уловив движение справа, я вновь повернулся к троице. Воспользовавшись тем, что я отвлекся, они приблизились.

Лунный свет посеребрил ленту слюны, которая текла из пасти вожака.

Слева четвертый койот зарычал громче, перекрывая шум мотора. Это был живой двигатель смерти, пока работающий на холостом ходу, но готовый сразу включить четвертую передачу. Периферийным зрением я увидел, как он крадется ко мне.

Дверь в куонсетский ангар находилась слишком далеко. Конечно, я мог бы побежать к ней, но добраться бы не успел. Вожак стаи прыгнул бы мне на спину, вонзив зубы в шею, а остальные рвали бы ноги, валя на землю.

Зажатая в руке «розочка» казалась неадекватным оружием, годящимся лишь на то, чтобы перерезать себе горло.

Судя по внезапно возникшему давлению в моем мочевом пузыре, к тому времени, когда эти хищники приступили бы к трапезе, им могло достаться замаринованное мясо…

… но тут койот, который надвигался на меня слева, вдруг перестал рычать и жалобно взвизгнул.

И троица справа уже не представляла угрозы. Они застыли в замешательстве, ноги распрямились, уши встали торчком.

Изменение поведения койотов, столь резкое и неожиданное, словно по мановению волшебной палочки, навевало мысли об ангеле-хранителе, который заколдовал этих тварей, не позволив им выпотрошить меня.

Я застыл как изваяние, боясь, что малейшее мое движение разрушит чары. А потом понял, что койоты переключили свое внимание на что-то находящееся у меня за спиной.

Осторожно повернув голову, я увидел, что мой спаситель — симпатичная, но очень уж худенькая молодая женщина с всклокоченными светлыми волосами и тонкими чертами лица. Она стояла позади и левее меня, босиком, обнаженная, если не считать крошечных, отделанных кружевами трусиков, скрестив тонкие руки на груди.