Дин Кунц - Странный Томас

— Я знаю, как вы любили эту корову.

— Я любил эту корову, — подтвердил он.

— Я хотел заехать к вам, но, может, сейчас не самое удачное время.

— Это идеальное время, дорогой Одд. Нет ничего хуже, чем быть одному вечером того дня, когда взрывается твоя корова.

— Буду через несколько минут, — пообещал я.

Маленький Оззи живет в Джек Флетс, районе, который лет пятьдесят тому назад назывался Джек Рэббит Флетс, расположенном к западу и вниз по склону от исторического центра. Я понятия не имею, когда и куда подевался «Рэббит».

Когда живописный центр начал привлекать туристов в конце 1940-х годов, город пошел на то, чтобы усилить его привлекательность. Наименее фотогеничные заведения, скажем магазины рабочей одежды, покрышек, оружия, выдавили во Флетс.

Двадцать лет тому назад новенькие торговые центры поднялись на Грин-Мун-роуд и Джошуа-Три-хайвей. Они, конечно, оттянули покупателей от непрезентабельных магазинчиков Флетс.

Так что в последующие пятнадцать лет район Флетс значительно изменился. Старые торговые и промышленные здания шли на слом, их место занимали коттеджи, таунхаузы, многоквартирные дома.

Одним из первых, когда мало кто осознавал перспективность этого района, Маленький Оззи приобрел в Джек Флетс участок в один акр, на котором стояло здание давно закрывшегося ресторана. Здесь он и построил дом своей мечты.

Двухэтажную резиденцию с лифтом, широченными дверными проемами, прочными полами. Дом Оззи учитывает и габариты хозяина, и позволяет избежать неприятностей, грозящих чрезвычайно полным людям (Сторми боится, что со временем Оззи станет одним из них). Если Оззи для транспортировки в больницу или, не дай бог, в похоронное бюро потребуется подъемный кран и грузовик-платформа, стены ломать точно не придется.

Я припарковал «Мустанг» перед лишившимся коровы домом, и увиденное, пожалуй, потрясло меня даже больше, чем я ожидал.

Стоя под одной из терминалий, которые отбрасывали длинные тени в свете катящегося к западному горизонту солнца, я в ужасе смотрел на представшее перед моими глазами зрелище. На этой земле все в конце концов разрушается, но внезапные и преждевременные исчезновения тем не менее печалят.

Четыре ноги, куски разорванной головы и тела разбросало по лужайке перед домом, кустам, дорожке. Особо мрачное впечатление производило вымя, которое приземлилось на один из столбов забора из штакетника, накрыло его, как шапкой, да так и осталось висеть сосками вверх.

Черно-белая корова голштинской породы, размером с внедорожник, ранее стояла на двух стальных столбах высотой в двадцать футов каждый. А теперь на этом высоком насесте остался только коровий зад, который развернуло хвостом к улице и зевакам.

Под пластмассовой коровой когда-то висела вывеска ресторана, специализирующегося на стейках, который и стоял на участке, купленном Маленьким Оззи. Построив дом, Оззи вывеску не сохранил, оставил только здоровенную пластмассовую корову.

Оззи видел в этой корове не только украшение лужайки. Он воспринимал ее как произведение искусства.

Среди многих написанных им книг четыре были об искусстве, так что он знал, о чем говорит. Фактически, поскольку он — самый знаменитый житель Пико Мундо (во всяком случае, из ныне живущих) и, возможно, самый уважаемый, а еще и потому, что он одним из первых понял, что Джек Флетс превратится в респектабельный район, только ему и удалось уговорить городской строительный департамент сохранить корову как скульптуру.

По мере того как во Флетс росло количество жилых домов, некоторые соседи, не большинство, но самые крикливые, продолжали настаивать на сносе гигантской коровы, из эстетических соображений. Возможно, кто-то из них, ничего не добившись от чиновников муниципалитета, решил действовать самостоятельно и прибег к насилию.

Не без труда я пробрался через останки коровьего искусства, поднялся по ступенькам на крыльцо, но не успел позвонить в звонок, как дверь открылась и на пороге возник Оззи.

— До чего же жалкое деяние этого малообразованного дурака! Я утешаюсь лишь тем, что напоминаю себе: искусство — вечно, а критики — насекомые, живущие один день.

— Шекспир? — спросил я.

— Нет. Рэндалл Джаррелл. [31] Джаррелл, Рэндалл (1914–1965) — поэт, критик, педагог, переводчик. Сквозная тема его творчества — внутренний мир человека, не приспособленного к реальности и пытающегося преодолеть ужас жизни через фантазию, сказку. Лауреат Национальной книжной премии (1960 г.). Прекрасный поэт, ныне всеми забытый, потому что в современных университетах учат только самомнению и высасыванию из пальца.