— Простите, мне необходимо переговорить с лейтенантом Гарретом.
— О происшествии? — покосился на него полицейский.
— Да, я… я хотел бы дополнить свои показания.
Тот внимательнее всмотрелся в Романо:
— Вы священник, который помогал Харви? Вы что-нибудь вспомнили?
— Я тут кое-что обнаружил… — Романо кивнул на коробку. — Это может послужить важной уликой.
Полицейский хотел забрать у него ящик, но Романо воспротивился:
— Прошу прощения. Я предпочел бы объясняться с самим лейтенантом.
— Святой отец, если эта улика касается выстрела, вы должны немедленно передать ее мне.
Видя, что священник не собирается расставаться с футляром, офицер поколебался, но достал рацию и начал с кем-то совещаться, не сводя глаз с Романо. Наконец он кивнул:
— Пройдемте со мной в нижний зал, святой отец. — Он указал на лестничный сход. — Лейтенант Гаррет примет вас в привокзальном отделении.
Спустившись в буфетный зал, они направились к полицейскому электромобилю с включенными мигалками. Констебль указал Романо на место рядом с водителем. Священник устроился на сиденье и поставил ящичек себе на колени, крепко обхватив его руками. Они миновали не один железнодорожный туннель, пока Романо не разглядел впереди, на перекладине под коридорным сводом, табличку: «Полиция. Бюро забытых вещей». Здесь электромобиль замедлил ход, свернул в узкий отсек и остановился перед стеклянными дверьми дежурной части. По обеим створкам протянулась огромная, из растянутых вертикально букв надпись «Полиция» в сопровождении яркой желто-синей эмблемы МТА.
Офицер провел Романо в пустующую дежурную часть. Навесной стеклянный шкафчик, заполненный форменными нашивками, и немногочисленные плакаты слегка оживляли голые стены. В углу на подставке был укреплён американский флаг. Оперативник за перегородкой отвлекся от монитора и махнул в сторону одной из дверей:
— Лейтенант Гаррет вас ждет. Он сейчас в конференц-зале со следователем.
Констебль распахнул перед священником дверь и проводил его по короткому коридорчику в залитое светом помещение строгого вида. За круглым столом для совещаний, тускло отсвечивающим стальным блеском, расположились лейтенант Гаррет и человек в мятом синем костюме. У детектива была густая темная шевелюра, волнистые седеющие локоны он заправлял за уши.
При входе в конференц-зал Романо забеспокоился. Он представил, как должны они будут воспринять его заявление о том, что ящик с оружием ему кто-то сунул во время неразберихи, последовавшей за выстрелом. Меж тем следователь захлопнул лежащую перед ним коричневую папку и взглянул на священника поверх очков для чтения в черной оправе с узкими линзами. Его лицо было изборождено глубокими морщинами. Шрамик над правым глазом навел Романо на мысль, что перед ним скорее уличный хват, чем конторская крыса. Такой нигде не растеряется.
Лейтенант Гаррет приподнялся и представил своего коллегу:
— Отец Романо, это лейтенант Ренцетти из NYPD. [4] New York Police Department — Нью-Йоркское полицейское управление.
Их отдел будет принимать участие в расследовании.
Ренцетти утвердительно кивнул, продолжая изучать священника поверх очков. Гаррет жестом предложил Романо один из стульев, приставленных к столу:
— Садитесь, пожалуйста. Нам доложили, что у вас есть какая-то улика недавнего происшествия.
Романо сел и поставил футляр с «манускриптом» на сере дину стола. Сначала он рассказал полицейским о странном телефонном звонке, а затем обо всем, что случилось с ним после прибытия на вокзал Гранд-Централ. Гаррет спросил, запомнил ли он наружность того человека. Священник закрыл глаза и увидел разноликую толпу, несущуюся прямо на него.
Возможно, он ошибается, но, кажется, тот мужчина был одет в темный пиджак. Романо сильнее зажмурился: может, не в пиджак, а в ветровку? Или в спортивную куртку? Нет, точнее не вспомнить. Он снова и снова пытался восстановить в памяти тот момент, но все произошло слишком быстро. В людской сутолоке он мог вычленить только один момент — пятно, которое могло оказаться, например, шрамом.
Романо открыл глаза и начал: «Мне кажется, у него…», но осекся на полуслове, поймав себя на том, что в упор рассматривает рубец, раскроивший правую бровь Ренцетти. Тогда он покачал головой:
— Помню только, что у него были темные волосы и темный верх. Простите, точнее сказать не могу.
Ренцетти скептически взглянул на Гаррета, а потом указал на футляр:
Читать дальше