Уильям Лэшнер - Меченый

– Точно, – подтвердил Беппо. – Видишь, как сходятся цвета на оформлении транспаранта? Желтый и красный с одной стороны и голубой с желтым – на другой.

– Значит, нашего парня зовут Лес Скьюз.

– Где он обитает, Беппо? – спросил Скинк.

– В Бристоле.

– Это в том, что в Пенсильвании?

– Нет, в другом.

– В Англии? – предположил я.

– Именно там. Лес Скьюз называл себя самым выдающимся татуировщиком Великобритании. Я однажды встречался с ним. Довольно грубый человек. – Беппо закатал рукав футболки и продемонстрировал орла, расправившего крылья над достаточно правдоподобным зоопарком. – Его работа. О нем ходили легенды. Но в Англии вы вряд ли его найдете. Он давно умер.

– Как это случилось? – поинтересовался я.

– Как обычно. Состарился и умер. Он был уже пожилым, когда вытатуировал мне орла.

– Нет, я спрашиваю, как…

– Я знаю, о чем ты, Виктор. – Беппо хрипло рассмеялся. – Тебе нужно чаще бывать на людях, чтобы не думать о всякой ерунде. У тебя есть девушка?

– Нет.

– Походи без рубашки и сразу найдешь. Ничто не привлекает девушек сильнее, чем татуировка.

– Но как этот рисунок оказался у меня на груди?

– Кто-то его свистнул – вот как. Это не преступление. Я и сам так поступал.

– Есть идея, почему был выбран именно этот рисунок? – спросил Скинк.

– Конечно. Видишь ли, у каждого художника своя манера изображения. Она проявляется даже в таком простом рисунке, как сердце, – например в ободке и штриховке, в расположении сопутствующих элементов. Стиль так же индивидуален, как отпечаток пальца.

– А при копировании чужого рисунка индивидуальность пропадает.

– Верно, Фил. Твой татуировщик, Виктор, явно не хотел выдавать себя.

– Он не хотел, чтобы его нашли, – сказал я.

– Правильно, а это значит, он знал, что ты будешь его искать.

– Но зачем ему скрываться?

– Откуда я знаю? Спроси у Шанталь.

Обычно я не езжу на работу в такси: во-первых, офис находится всего в нескольких кварталах от квартиры, а во-вторых, я такой прижимистый, что мой бумажник скрипит, когда я его достаю. Поэтому на следующее утро после смутившего меня визита в «Салон татуировки Беппо» я не обратил внимания на проезжавшее мимо старое побитое такси. Когда оно остановилось и подало назад, я решил, Что водитель хочет спросить дорогу. Я сошел с тротуара, наклонился к окошку и вздрогнул, увидев Джоуи Прайда.

– Садись, – велел он, держа правую руку на баранке.

– Благодарю вас за предложение, но мой офис всего в нескольких шагах…

– Заткнись и садись в машину.

Я сделал шаг назад.

– Это вряд ли.

– Твое право – бояться, Виктор, – сказал он, повернувшись ко мне всем телом, – но учти: я боюсь гораздо сильнее, чем ты.

Его глаза, выглядывавшие из-под козырька синей капитанской фуражки, были влажными и красными. Страх, подобно физической боли, морщил кожу у переносицы. Да, Джоуи боялся сильнее, чем я, по крайней мере так казалось, пока он не поднял левой рукой маленький блестящий револьвер и не направил его прямо мне в лоб.

– Садись назад. Мне нужно кое-что тебе показать.

– Это револьвер, из которого вы убили Ральфа?

– Не будь ослом. Я не убивал Ральфа. Я любил его. Вот об этом нам и надо поговорить. Залезай в машину и посмотри, что у меня есть. Чарли отдал бы жизнь, чтобы увидеть это.

Я на секунду задумался, не убежать ли к чертовой матери. Портфель летит в сторону, подошвы стучат по тротуару, полы пиджака развеваются, как флаг на ветру, – сцена бегства отчетливо предстала в уме. Но чего-то не хватало. И я вдруг понял чего: выстрела. Я даже понял, почему Джоуи Прайд в моем воображении не стрелял: потому что он действительно был непричастен к убийству Ральфа. Револьвер, которым он мне угрожал, был совсем не того калибра, который предположительно назвал Макдейсс.

– Хорошо, – согласился я. – Уберите пушку, и я сяду.

Револьвер исчез. Я огляделся, прежде чем скользнуть на заднее сиденье такси. Машина медленно отъехала и повернула налево.

– Мне в другую сторону, – сказал я.

– Знаю.

– Тогда куда мы едем?

– Катаемся, – ответил Джоуи и приложился к тонкой серебряной фляжке.

– Разве в такси не должно быть плексигласовой перегородки между водителем и пассажиром? – спросил я. – Мне как-то уютнее с плексигласовой перегородкой.

– Заткнись.

– Ладно.

Каким бы убогим ни выглядело такси снаружи, внутри оно было еще хуже. Виниловая обивка на моем сиденье серебрилась от скотча, стягивающего трещины, дверцы были залапаны тысячами равнодушных пассажиров. Вонь от бензина и смазки, табачного дыма, хлорки и скуки стояла колом. Машина была похожа на измученную душу, которая долго ждала очищения, но так и не дождалась.