Джонатан Келлерман - Патология

— Беспокоились о Марте?

— В тот момент меня больше беспокоила причина, побудившая ее поступить столь импульсивно, — сказала Пастерн. — У вас есть дети?

Петра покачала головой.

— Это постоянное, ежеминутное беспокойство. Ну, ладно, после спектакля мы втроем пошли к моему автомобилю. Все, кроме Марты, она приехала в собственной машине.

— Почему?

— Она назначила встречу в городе и не хотела ехать в Долину и снова возвращаться. Приехала в одно время с нами, поставила автомобиль рядом с моей машиной. Когда мы вышли из театра, ее автомобиля на стоянке не было. Это обстоятельство несколько прояснило ситуацию.

— Где была стоянка?

— Недалеко от театра, на другой стороне улицы.

Автомобиль Марты был найден в двух кварталах от театра. Баллу не упомянул в деле, что автомобиль переместился со стоянки.

Она уехала с убийцей. Ее заманили в темное, тихое место. Ударили по голове на улице, потом посадили за руль собственной машины.

— Что за встреча в тот день была у Марты? — спросила Петра.

— Она не сказала.

Пастерн беспокойно задвигалась. Посмотрела на столешницу собственной работы.

— Марта часто ездила в город. Поначалу я думала, что Долина наводит на нее скуку. Она выросла в интеллигентном Гамбурге. В Германии она была математиком или инженером. Там и с Куртом повстречалась. Он занимался ракетами или чем-то в этом роде. Делал что-то для правительства на одной из военных баз. В Германии они поженились, там родилась Катя. Вскоре они переехали в Штаты.

Длинный ответ на короткий вопрос. Пастерн быстро мешала ложкой чай, словно хотела испарить жидкость. Ее взволновали разговоры о времяпрепровождении Марты.

— Вашим первым предположением была скука, — сказала Петра. — Есть другая причина столь частых поездок в город?

Промежутки между веснушками сильно покраснели.

— Я не хочу ничего утверждать, когда я доподлинно ничего не знаю.

— Утверждать что, Эмили?

— Вы замужем, детектив?

— Была.

— Ох, извините за вопрос.

— Ничего страшного.

— Забавно, — сказала Пастерн. — Мы разговариваем, словно две девушки… Я рада, что полиция доверяет женщинам важную работу.

Зашевелилась София. Пастерн окунула палец в стакан, смочила жидкостью нос и рот собаке.

— Жара ей не на пользу, но она крепкая. В Италии они живут на открытом воздухе, сторожат дома и участки.

— У Добблеров была собака?

— Нет, никогда не было, — сказала Пастерн. — Одно время Марте хотелось иметь собаку. Для Кати. Она сказала, что Курт ей этого не позволил. Я считаю, что это жестоко. Хорошо, когда у детей есть животные. Они учат их отдавать и делиться.

— Верно, — согласилась Петра. — Значит, Курт животных не любит.

— Он сказал Марте, что от животных грязь. Пастерн намотала на палец прядь волос.

— Да, что я говорила? Я всегда думала, что это сделал Курт. Я не наврежу ему этими словами? Я ведь не обвиняю, просто у меня такое чувство. И живет он неподалеку.

— Нет, Эмили, не навредите.

— Я вам верю.

— Может, поговорим о делах Марты в городе? — спросила Петра.

Пастерн быстро ответила:

— Она любила ходить по магазинам, в которых товары продают со скидкой.

«Так, это пропустим».

— Хорошо… какая, на ваш взгляд, причина, из-за которой Курт убил Марту?

— Значит, вы его подозреваете?

— На данной стадии я знаю мало фактов, чтобы кого-то подозревать. Поэтому, Эмили, так важно, чтобы вы рассказали мне все, что вам известно.

— Я уже рассказала. Эмили слабо улыбнулась.

Петра тоже ей улыбнулась. Попробовала кофе. Ужасный. Сейчас она сделает еще одну попытку подобраться к Пастерн и, если женщина снова будет сопротивляться, позвонит ей на следующий день по телефону.

Эмили распустила волосы и тряхнула головой. Они у нее были уложены в тугой узел, и это придавало ее лицу аскетический вид.

— Так что же с поездками? — напомнила Петра.

— Хорошо, расскажу, раз после стольких лет вы заинтересовались этим делом. Видно, что вам не все равно.

Она снова смочила собачью пасть. Глубоко вдохнула. Склонна к драматизму. Интересно, какую часть ее рассказа можно воспринимать серьезно.

— Хорошо, — повторила Пастерн. — Я уверена в том, что у Марты был роман.

Петра подождала, пока дыхание женщины станет ровным.

— С кем?

— Не знаю. Но все признаки были налицо. Петра нетерпеливо протянула к ней руку.

— Марта стала лучше одеваться, ее походка сделалась пружинистой, сексуальной. На лице заиграл румянец. Она была все еще сдержанной, но под спокойной поверхностью что-то зашевелилось. Сияние. Огонь.