Лорел Гамильтон - Арлекин

Еще хуже было то, что все мое оружие осталось за дверью, в комнате. Без одежды я могла прожить, но без оружия меня оставить мог только Ричард. Он заставлял меня забывать обо всем, даже о той части меня, которая не могла и пальцем пошевелить будучи невооруженной. По каким-то причинам я не могла идти туда и без оружия. Почему-то не могла. мне все еще было больно везде до самого пупка. Судороги прекратились, но я все равно чувствовала себя расстроенной и разбитой. Мне нужно было мое оружие. Оно заставляло чувствовать меня себя лучше. В этом и была правда. Я начала прятать оружие в местах, где я часто бываю. Оно было для авральных ситуаций. И то, что случилось авралом не было, но… черт возьми, это был мой пистолет. Если я хочу его, отдайте его обратно.

Я встала на колени рядом со сливом и приоткрыла дверцу. Мне нужно было уйти вглубь, под самые трубы, чтобы достать мой Файстар, примотанный к одной из труб. Было пару раз такое, что у меня не получалось остаться вооруженной или не было возможности взять оружие сразу. Тогда я подкрепила свою паранойю и припрятала его. Файстар не был моим основным оружейным резервом, так что нашел здесь свое последнее пристанище. Я извлекла пистолет на свет и рассмеялась. На ленте была надпись. Я прочла ее «пистолет Аниты», написано Натаниэлом. Он был со мной, когда я прятала пистолет. Очевидно он добавил свой штрих, пока я не видела. Он вручил мне кусок ленты с надписью, и я ее не заметила? Или вернулся позже? Надо бы спросить.

Я улыбнулась и покачала головой, отдирая ленту от пистолета. Если у меня был карман, я бы положила его туда. Пистолет очень заметен на белом полотенце. Я взвесила его на ладони. Напряжение внутри меня ослабло. Что говорит о вашей жизни факт, что оружие заставляет вас успокоиться?

Я проверила, заряжен ли он все еще, ведь как только пистолет оказывается вне поля твоего зрения, может быть всякое. Никогда не доверяй никому проверять твой пистолет, проверь его сам. Правило владения оружием номер 101.

Полотенце подвернулось под моей рукой, в которой был пистолет, когда я открыла дверь. На мгновение мне показалось, что в спальной никого нет, но тут я увидела Клэя и Грэхэма у камина. Они сидели на единственных в комнате стульях.

–Клэй, разве ты не должен быть в кроватке? Ты ведь только что с работы, из Запретного плода. - Я посмотрела на кровать, которая была сбита там, где мы ее подпалили. Мой пистолет был где-то там.

Клэй будто прочитал мои мысли:

–Твой пистолет на ночном столике.

Я не стала проверять, чтобы удостовериться, говорит ли он правду. Первое: я доверяла Клэю, второе: у меня был пистолет в одной руке, а другой я держала полотенце. Я уже была достаточно вооружена.

–Спасибо, но все таки, почему ты еще не ложился?

–После того, как жучков нашли во всех офисах, Жан-Клод попросил перетасовать наши дежурства. - Он прошелся ладонью сквозь белокурые завитки своих волос. Для двадцатилетнего он не выглядел сонным, но выглядел уставшим.

–Мне даже не скажут «здрасьте»? - спросил Грэхэм. Я посмотрела на него и не смогла не нахмуриться. Он был таким же, как и Клэй: шесть футов высотой, но его плечи были намного шире. Грэхэм был мускулистым, причем, настолько, что было видно, он работает с серьезным весом. Его темные волосы были настолько длинными на макушке, что глаза просто терялись в них. На висках и затылке волосы он недавно сбрил, так что создавалось впечатление, будто ему сделали две разные стрижки. Он не носил черную футболку, как остальные телохранители. Он был в красном. Красная рубашка была дополнением к форме телохранителя. Большинство из этих костюмов были черными, некоторые с названиями клубов, где работали ребята, и надписью «охрана». Красный означал, что охрана в списке моей пищи. Это была идея Ремуса. Он придумал все это после того, как я чуть не убила Натаниэла и Дамиана, потому что меня не покормили. Я решила, что он пошутил, пока впервые не увидела охранников в красном.

Удивительно, но как только красные рубашки вошли в моду, я сразу же научилась лучше контролировать ardeur. Видимо, я была напугана, потому и шагнула настолько вперед.

Грэхэм пытался залезть ко мне в трусы уже многие месяцы, так что его добровольное самопожертвование меня не удивило. Что меня удивило действительно, так это то, что были и другие охранники-добровольцы. Мужчины, которых я не знала, воспринимали меня, как сексуальный объект. Я к тому, что одно дело, когда до тебя до ходят слухи, что кто-то тебя хочет, и совсем другое, когда ты видишь это, причем, сразу.