Рассел Эндрюс - Гадес

Но ведь не всегда делаешь только то, что обязательно.

Улыбнувшись этой мысли, Лин вернулась в постель. Встала на матрас, который почти не дрогнул под ее невесомым телом, и возложила ступню на шею Того. Открыв глаза, он увидел, что Лин возвышается над ним в позе триумфатора. Выражение его лица не изменилось, но она почувствовала, как напряглось тело.

— Успеем еще раз заняться любовью, — сказала она, а затем кивком указала на Рональда Ла Салля. — А потом доделаем работу.

Он едва заметно кивнул, и под ее босой ступней дрогнула кожа. Она чуть усилила нажим, покрепче захватив шею пальцами ноги, и подумала, что придет день и Того будет лежать такой же беспомощный и жалкий, как распростертая в дальнем углу жертва.

Лин увидела, что Того улыбается. Улыбнувшись в ответ, она стремительно оседлала его и крепко, изо всех сил, сжала коленями бока, а потом выгнула спину, нежно касаясь сосками его гладкой груди.

Они занялись любовью, а Лин одолевали мысли о радостях жизни и о смерти, которая тоже способна дарить незабываемое наслаждение.

А еще о том, что Рональд Ла Салль и добытая у него информация прибавят им с Того работы.

Бывают минуты, когда о лучшем и мечтать нельзя.

Девять вечера. Джастин ссутулился в кресле у себя дома на Дивижен-стрит. Улица опустела — телевизионщики со своими микроавтобусами и спутниковыми тарелками наконец-то убрались. Опустела на четверть и бутылка «Джека Дэниелса» плюс две бутылки «Питс Уикид Эль». Уже почти час как репортеры сняли осаду и соизволили оставить его в покое. А вот эль и виски пока не иссякли, поэтому Джастин раздумывал, выпить еще бутылочку «Питса» или не стоит.

Он следил в Интернете за тем, как освещается расследование, внутренне готовясь к ажиотажу, который возникнет утром в прессе. «Америка онлайн», черпающая сведения у Ассошиэйтед Пресс, раздула историю до невероятных размеров. Выходило, что Абигайль подговорила двух своих любовников помочь мужу уйти из жизни, о чем недвусмысленно объявлял заголовок: «ВТРОЕМ В ОДНОЙ ПОСТЕЛИ — ЖЕНЕ МИЛЛИОНЕРА СТАЛО ТЕСНО». Дальше шла хроника любовных отношений Абигайль и Келли: как его подрядили на ремонтные работы в особняке Хармонов (похоже, в официальных источниках название «особняк Хармонов» приклеилось к дому намертво) и как Эбби не смогла устоять перед чарами строителя. Перед Джастином разворачивались подробности, о которых он раньше и не подозревал, к тому же далеко не все напрямую относились к выдвинутым против Келли и Эбби обвинениям. Келли работал у Хармонов почти год — сперва предполагалось уложиться в четыре месяца, потом они растянулись аж на двенадцать. Виновницей долгостроя называли Эбби: вроде бы Эван хотел прекратить работы, но жена все расширяла и расширяла поле деятельности для Келли, причем, если верить Ассошиэйтед Пресс, трудился подрядчик уже в основном на сексуальной ниве.

С одной стороны, подумал Джастин, не исключено. С другой — есть у ремонтных рабочих нехорошая привычка задерживаться в чужом доме. Начнут что-то делать, получат деньги вперед, не доделают, возьмутся за другое, снова деньги вперед, первый участок заглохнет — денежки-то уже тю-тю. Мысль о том, что Эбби могла нарочно удерживать Келли как сексуального партнера, он в конце концов отмел. Маловероятно. Если она завела любовника, к дому она его не подпустит. К себе — да, а к дому нет, как это было с Джастином.

Надо же, оказывается, он думает о романе с Абигайль в прошедшем времени.

Хотя чего уж там, обвинение в убийстве теплоте отношений не способствует.

И тем не менее ему слабо верилось, что затянувшиеся ремонтные работы и сексуальная связь Эбби и Келли — звенья одной цепи. Эбби никогда не питала к мужу мстительных чувств — не лезла к нему в карман и вообще на его деньги не покушалась. Джастин знал ее достаточно, чтобы сообразить: если Келли решил как следует нажиться на ее муже, Эбби от этого не будет ни тепло, ни холодно. Ее мысли устроены по-другому, она не лезет в деловые вопросы. Хотя, с другой стороны, откуда ему, Джастину, знать, как на самом деле устроены ее мысли? Если его водили за нос, чтобы он сыграл заранее отведенную роль, — псу под хвост все эти умные рассуждения. А верится все равно с трудом. И за нос его так просто не поводишь, смеем надеяться. Он давно раскусил бы ее замысел, если бы почувствовал фальшь: общие шутки, взаимная страсть, близость духа — такое не сыграешь. А стервозность? Эбби все равно раскрылась бы перед ним, даже если это все был искусно поставленный спектакль.