Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Мадам, сэр, — прервал нас официант.

Он поставил на стол тарелки, и нам пришлось заняться мясом.

— Отлично, — сказал я, прожевав первый кусок.

— Рада, что вам нравится.

Эллисон нацепила на вилку кусочек картофеля фри.

— Вы что-то собирались сказать.

— Разве?

— Вы говорили про то, что Кэролайн была незаметной. А потом сказали: «По правде говоря, единственный…»

— Хм… ах да. Единственный человек, с которым, как я видела, она разговаривает, был уборщик. Уилли… черный парень… Уилли Бернс. Я запомнила имя, поскольку его звали как Роберта Бернса, а я тогда подумала, что он совсем не похож на шотландца.

— Он обращал особое внимание на Кэролайн?

— Думаю, можно сказать и так. Пару раз я замечала, как они с Кэролайн болтали о чем-то в коридоре, но, увидев меня, тут же шарахались друг от друга, и Уилли возвращался к работе. А однажды Уилли выходил из комнаты Кэролайн с ведром и шваброй в руках. Он тут же принялся объяснять, что ее вытошнило и он зашел, чтобы убрать. Я его ни о чем не спрашивала. Звучало это как-то не слишком правдоподобно. Впрочем, Бернс долго в школе не продержался. Он работал, а потом вдруг исчез, и Кэролайн снова осталась одна.

— Исчез, — проговорил я.

— Мне показалось, что как-то уж слишком быстро.

— А вы не помните, какой был месяц?

— Думаю, август. Я работала там в августе. Джейни Инголлс убили в начале июня.

— Сколько лет было Уилли Бернсу?

— Не намного больше, чем Кэролайн. Может, двадцать или двадцать один. Я тогда подумала: хорошо, что кто-то обращает на нее внимание. А вам что-нибудь про него известно?

Я отрицательно покачал головой.

— Вы не читали карточку Кэролайн, но, может, слышали разговоры о том, почему Кэролайн отправили в «Школу успеха»?

— Думаю, по той же причине, что и других детей: они не смогли взять высокую планку, установленную для них родителями. Я хорошо знаю этот мир, Алекс. Выросла в Беверли-Хиллз, мой отец был помощником генерального прокурора. Я думала, что хочу чего-нибудь попроще и никогда не вернусь в Калифорнию.

— Ларри сказал, вы учились в Пенсильвании.

— Да, мне там очень понравилось. Потом я провела пару лет в Анн-Арбор, вернулась в Пенсильванию, где преподавала. Моя бы воля, я бы никогда оттуда не уехала. Но я вышла замуж за парня из Уортона, а он получил фантастическое предложение от «Юнион ойл» здесь, в Калифорнии, и я вдруг обнаружила, что мы поселились в огромном комплексе в Уилшире, а я вернулась в Калифорнию.

— Значит, в результате все закончилось хорошо. Эллисон нацепила на вилку кусочек мяса и обмакнула в соус. Подержала немного в воздухе, а потом положила на тарелку.

— Все действительно было прекрасно, но однажды, три лета назад, мой отец проснулся в четыре утра от ужасных болей в груди, и мама в страшной панике позвонила нам. Мы с Грантом — так звали моего мужа — бросились к ним и отвезли папу в больницу. Пока с ним занимались, Грант куда-то отошел. Я была занята, успокаивала маму и ждала, что скажут врачи про папу, и не обратила на это внимания. Наконец нам сообщили, что ничего страшного с отцом не приключилось — всего лишь приступ гастрита — и мы можем забрать его домой. Тут появился Грант, и по выражению его лица я поняла, что произошло что-то нехорошее. Мы с ним не стали ничего обсуждать, пока не отвезли родителей домой.

А потом он сказал мне, что уже довольно долго чувствует себя плохо — у него сильно болит желудок. Он решил, что из-за стрессов на работе, надеялся, что боли пройдут, ел антациды, как конфеты, целыми пачками, не хотел меня тревожить. А потом боль стала невыносимой. Поэтому, пока мы возились с папой, он нашел знакомого доктора, они вместе играли в гольф в Пенсильвании, и попросил сделать ему рентгеновский снимок. Они обнаружили затемнения повсюду. Редкая опухоль в желчных протоках, которая распространилась на весь организм. Через пять недель я стала вдовой и вернулась к родителям.

— Мне очень жаль. Эллисон отодвинула тарелку.

— С моей стороны было невежливо вываливать все это на вас. — Она снова робко улыбнулась. — Но вы сами виноваты — вы прекрасный слушатель.

Чисто инстинктивно я потянулся к Эллисон и погладил ее руку. Она сжала мои пальцы, затем медленно убрала руку, взяла свой бокал и выпила, глядя мимо меня.

— Сегодня я читаю лекцию о посттравматическом шоке. Послушайте, Алекс, я была рада с вами познакомиться и желаю вам удачи в вашем расследовании. Но мне пора.

Она подозвала официанта и, несмотря на ее протесты, я заплатил за наш обед. Эллисон достала из сумочки золотую пудреницу и губную помаду, подкрасила губы, а потом внимательно изучила свое лицо в зеркале. Мы встали из-за стола. Я думал, она окажется высокой, но на трехдюймовых каблуках Эллисон оказалась не больше пяти футов и пяти дюймов роста. Еще одна симпатичная малышка.