Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Да, мадам.

Она продолжала изучать документы.

— Отдел расследования убийств.

Ни малейшего удивления, голос остался нейтральным. Она потянулась к телефону.

Мелинда Уотерс оказалось невысокой женщиной с пышными формами, в сшитом на заказ темно-зеленом брючном костюме, который выгодно оттеняли темно-бордовые корешки книг, стоявших на полке у нее за спиной. Короткие светлые волосы зачесаны назад, открывая красивое лицо со светло-зелеными глазами и чувственными губами, однако почти безупречный овал несколько портил наметившийся второй подбородок. Большие очки в черепаховой оправе отлично подходили к прямому узкому носу. Губы накрашены яркой помадой, ногти идеально ухожены, а на пальце красовалось кольцо с бриллиантом в пару карат.

Она смотрела на нас без малейших признаков интереса, однако всячески демонстрируя профессиональную компетенцию — и как ей такое удается? Как только я на нее посмотрел, сердце замерло у меня в груди. Это лицо я уже видел на ежегодной школьной фотографии. Майло тоже ее узнал. Его лицо сохраняло вежливое выражение, но я заметил, как на скулах ходят желваки величиной с вишню.

Мелинда Уотерс посмотрела на документы и жестом пригласила нас садиться в плетеные кресла, стоявшие напротив ее стола.

Стены маленького кабинета были выкрашены в рыжеватый цвет, здесь едва хватало места для книжного шкафа, письменного стола и красной, покрытой лаком стойки с единственной белой орхидеей в сине-белом цветочном горшке. На стене висели акварельные пейзажи — зеленые холмы над океаном, дубы, поля, заросшие маком. Мечта о Калифорнии. Остальное пространство занимали семейные фотографии. Мелинда Уотерс рядом со стройным мужчиной с темной бородой и двумя шаловливыми мальчишками лет шести и восьми. Катание на лыжах, подводная охота, верховая езда, рыбалка. Семья, которая много времени проводит вместе…

— Детективы из убойного отдела. Ну, это несколько неожиданно.

Спокойный голос с легкой иронией. Мелинда держалась с образцовым профессионализмом, но слегка дрогнувший голос показывал, что она удивлена.

— Неожиданно, мадам? — уточнил Майло.

— У меня имелись совсем другие планы на время до ленча. Честно говоря, я смущена. Я не работаю с людьми, имеющими отношение к Лос-Анджелесу, не говоря уже об убийствах. Обычно я занимаюсь финансовыми правами…

— Джейни Инголлс, — сказал Майло.

Вздох Мелинды Уотерс получился очень долгим.

Она переложила бумаги и ручки на столе, закрыла крышку лэптопа, поправила прическу. Потом нажала кнопку внутренней связи и попросила:

— Инее, не соединяй меня ни с кем, пожалуйста. Слегка отодвинув свое кресло так, что его спинка уперлась в книжный шкаф, она сказала:

— Имя из далекого прошлого. Что с ней произошло?

— Вы не знаете?

— В ваших документах говорится, что вы из убойного отдела, значит, я могу предположить…

— Можете.

Мелинда Уотерс сняла очки и потерла глаза. Блестящие губы задрожали.

— Проклятие! Наверное, я знала с самого начала. Но… я, правда… о дьявол! Бедная Джейни… это отвратительно.

— Чрезвычайно, — сказал Майло.

Мелинда села очень прямо, словно собралась с духом, чтобы посмотреть правде в глаза. На лице ее появилось новое выражение — она пыталась анализировать ситуацию.

— И вы пришли ко мне после стольких лет, чтобы…

— Убийство так и не раскрыто, миссис Уотерс.

— Вы хотите сказать, что расследование возобновлено?

— Официально оно не было закрыто.

— Иными словами, полиция Лос-Анджелеса работала над ним двадцать лет?

— А это имеет значение, мадам?

— Нет… наверное, нет. Я говорю глупости… вы застали меня врасплох. Почему вы здесь?

— Потому что вы одна из последних видели Джейни Инголлс живой, но с вами никто о ней не разговаривал. Более того, лишь совсем недавно мы узнали, что вы сами не стали жертвой.

— Жертвой? Вы думали… о Господи.

— Вас было очень непросто отыскать, миссис Уотерс. Как и вашу мать…

— Моя мать умерла десять лет назад, — сказала она. — Рак легких. Она скончалась в Пенсильвании, на родине. А до того у нее была эмфизема. Она много страдала.

— Сожалею.

— Я тоже, — вздохнула Уотерс. Она взяла золотую ручку из изящной чашки, покрытой перегородчатой эмалью, и зажала ее между указательными пальцами. Офис напоминал шкатулку с драгоценностями, аккуратно разложенными по своим местам. — И все это время вы считали, что я… как странно. — Она слабо улыбнулась. — Значит, я родилась заново?