Грег Диналло - Фиаско

Шевченко присел, разглядывая детали. На левой щеке человека зияла огромная дыра с ожогами по краям — явный признак того, что стреляли в упор из крупнокалиберного пистолета. Открытые глаза убитого закатились вправо, будто застыв от вида дыры сбоку черепа. Пошитое по индивидуальному заказу пальто и спортивный пиджак распахнуты, видны свежая белая рубашка и шелковый галстук.

Закончив осмотр, Шевченко выпрямился и медленно зашагал к машине, размышляя вслух:

— Убийца поджидал его в темноте, бросился вперед, распахнул дверь и выстрелил. — Говорил он тихим голосом, дополняя размышления скупыми жестами рук. — Затем, вместо того чтобы быстро сматываться, вытащил тело из машины и поволок к стене…

Милиционеры согласно кивали головами, словно свора преданных собак.

— Почему?

Сердце у меня екнуло. Это он меня спрашивает? Если меня, то я лучше помолчу.

— Хотите найти ответ? — спросил я, в свою очередь, приготовившись записать: мотив — ограбление.

— Нет. А вы что думаете на этот счет?

Он знал, что мне нужно, но не отказал себе в удовольствии посмотреть, как я беспомощно барахтаюсь.

— Ну что ж. Возможно, убийца не хотел, чтобы его застукали, когда он начнет обшаривать карманы этого бедолаги.

— Он? — усмехнулся Шевченко. — Вы что, нашли что-то такое, что исключает женщину?

— Да нет, конечно. Просто это явствует из ваших рассуждений. А у вас были основания строить их таким образом?

Шевченко самодовольно улыбнулся, оттого что вертел мною, как хотел, или же я считал, что он так хочет, пока он не осветил фонариком левое запястье трупа. Сверкнул блеск металла.

— Сержант!

Наклонившись над трупом, сержант расстегнул манжет рубашки, снял с руки убитого золотые часы и вложил их в пластиковый пакет, заклеив его липучей лентой. После этого он проверил карманы — из одного вынул пачку денег, из другого — кожаный бумажник, который передал Шевченко.

— Ну что ж. Догадываюсь, что мотив у «нее» не ограбление, — пошутил я, радуясь про себя, что загадки этим не кончились.

— Владимир Воронцов, — прочитал Шевченко водительское удостоверение жертвы. — Маленькое уточнение: Владимир Ильич Воронцов. Не хотелось бы, чтобы меня обвиняли в утаивании информации от прессы.

Он внимательно осмотрел содержимое бумажника, с любопытством разглядывая закатанную в пластик визитную карточку, а когда я потянулся взглянуть на нее, быстро убрал.

— Кто нашел-то его? — спросил Шевченко.

— Да тут одна собачонка, — с ухмылкой ответил сержант. — Хозяйка вывела ее погулять после ужина. Живет она в одном подъезде с Воронцовым. Говорит, что он вдовец, а несколько месяцев назад к нему переехала дочь с внучатами.

Шевченко понимающе кивнул и заторопился к зданию, саркастически бросив мне на ходу:

— Приютил, стало быть, дочь с внуками. Очевидно, и новые власти не в состоянии решить жилищную проблему или сократить темпы разводов.

— А вам больше по душе старая система?

— При ней у меня была жизнь, — неопределенно пожал он плечами.

— Жизнь?

— Да, жизнь. Если бы существовал КГБ, то этим делом занимались бы его сотрудники, а я сидел бы уже дома с женой и дочерьми.

— А как по-вашему, где бы я тогда был?

Он сдавленно фыркнул, представив себе лагерь ГУЛАГа, и, поднимаясь по ступенькам в подъезд, ответил:

— Хотите, чтобы я рассказал? Нынешний всплеск демократии поднял у нас и волну насилия, преступности. Количество преступлений в этом году уже превысило прошлогодний уровень на шестьсот тысяч случаев. Вот и пишите об этом. Да не забудьте упомянуть, что партия всегда утверждала: преступность нога в ногу шагает с капитализмом.

— Продолжайте и дальше, скажите, что преступность не укладывалась в рамки официальной пропаганды, поэтому ее просто не замечали и даже скрывали.

— Нет и еще раз нет, Катков. Москва была самой спокойной и безопасной столицей в мире. Все так боялись КГБ, что по струнке ходили, и вам это хорошо известно.

— Ну, положим, не все так уж и ходили.

— Согласен. Всегда найдутся несколько… диссидентов.

Он сплюнул будто от возмущения и толкнул плечом массивную деревянную дверь.

Я не бывал в этом доме уже больше двадцати пяти лет, но в нем вроде ничего не изменилось. Тот же скрип дверных петель, шипение парового отопления, тусклый свет люстр — все это до боли знакомо, и меня охватило волнение, пока я шел за Шевченко по вестибюлю к лифту. Старенький лифт медленно довез нас до третьего этажа. Шевченко подошел к нужной двери и нажал кнопку звонка. Мы увидели маленькую хрупкую женщину лет тридцати с небольшим, изящную и спокойную. Волосы у нее были аккуратно протесаны, шелковая блузка, модный костюм — сразу видно, женщина из привилегированной семьи.