Грег Диналло - Фиаско

— Разве похоже?

— Ну вот что. Если Катков прав, — принялся размышлять вслух Банзер, потягивая пивко, — если эти деньги направляются в Россию на оплату сделок ИТЗ, в таком случае там, внутри страны, должен существовать кто-то из особо доверенных.

— Наверное, Аркадий Баркин.

— Не важно, кто он, — подчеркнул Банзер. — Он может быть даже мелкой сошкой, но та собственность, которую покупает ИТЗ, принадлежит ведь российскому правительству, верно я говорю?

— Да.

— В таком случае непременно должен быть перевалочный пункт для денег, а это значит, что в правительственных кругах должен сидеть свой человек.

— Прежде я думал, что это, по всей видимости, Воронцов, — осмелился я высказать догадку, поскольку не представлял, кто же еще мог быть на таком месте. — Но теперь убежден, что он ни при чем.

— Я тоже уверена, — присоединилась ко мне Скотто. Осушив до дна свою банку пива, она ловким броском подкинула ее вверх. — Его убили, потому что он намеревался разоблачить организованную преступную группу, которая скупала российские коммерческие и промышленные предприятия.

Банка угодила точно в мусорную корзинку, стоящую рядом со шкафчиком для алкогольных напитков. Скотто удовлетворенно кивнула, словно точное попадание подтверждало ее мысль.

— Все так, однако кто-то из его окружения должен был вначале накапать на него коррумпированным структурам, — возразил Банзер, поддергивая брюки, которые то и дело сползали, несмотря на эластичный пояс. — Они должны были знать, что Воронцов собирается донести на них в органы. Значит, тот, кто предупредил их, до сих пор сидит там же, где работал Воронцов.

— Такая версия правдоподобна в том случае, если бы деньги плыли в Россию. — Скотто пожала плечами. — Но пока с неменьшей вероятностью можно предполагать, что они останутся на Кубе или же…

— Организованная преступная группа, — перебил ее Банзер, вскакивая со стула. — Она и теперь заправляет всеми казино в Гаване, как и в стародавние времена.

— Очевидно, Рабиноу до сих пор получает мощную поддержку от наследия Лански. — Ища подтверждения своим словам, Скотто посмотрела на меня, и я с готовностью отозвался:

— Наследие у него довольно весомое, но…

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила она, не дав мне договорить. — С другой стороны, деньги могут быть отправлены с Кубы куда угодно. Что такое Гавана? От нее до Каймановых островов рукой подать, гораздо меньше, чем до Боливии или Панамы, не говоря уже о Швейцарии и Лихтенштейне…

— Еще один вариант, — ввернул Краусс. — Кастро мог сделать из Кубы банковскую расчетную палату, превратив ее из ракетной базы 60-х годов в валютный центр 90-х годов.

— Если бы он соображал хоть немного, — пробурчал ответ Банзер, — то сделал бы это давным-давно по образу и подобию Каймановых островов: льготные условия для смешанных предприятий, регулируемая гибкость, строгая конфиденциальность, отсутствие налогов, до 10 процентов навару на вклады.

— Это двести миллионов, — быстренько подсчитала Скотто.

— Ну вот что, — решил я подлить масла в огонь, — если бы я был на вашем месте, то постарался бы выяснить наверняка, что он все же намеревается предпринять.

Банзер в раздумье покачал головой и обратился к Крауссу:

— Том! Что скажете?

— По-моему, нам стоит еще немного поиграть с Рабиноу.

— Гэбби! Ваше слово.

— Не верю я ему. Я все думаю, что здесь объявилось первым — курица или яйцо?

— На этот вопрос человечество ждет ответа уже целую вечность, — пошутил Банзер. — Рабиноу заявляет, что Кастро обратился к нему из-за незабвенного чувства благодарности. Но это же, ребята, на дураков рассчитано. Всегда есть обходные пути, чтобы докопаться до сути.

— Что, Рабиноу сам положил глаз на эти деньги и самолично затеял всю операцию? — предположил Краусс.

Скотто энергичным кивком подтвердила его слова.

— Да какая тут разница, черт побери, — не согласился я, раздосадованный тем, что моя версия не прошла. — Вы забываете о том, что заварилась вся эта каша в Москве и там же она сварится. Но для этого вы не должны задерживать контейнер — пусть себе плывет.

— Чего это ради? Потому что так лучше для вашего писания? — возразила Скотто.

— Лучше для моей страны, в которой коррупция цветет и пахнет. Если преступные синдикаты получат доступ к контролю за нашей системой распределения, то коррупции конца не будет.

— А заполучить два миллиардика баксов для вашей страны тоже лучше? Как считаете, Катков? — подковырнула Скотто.