Грег Диналло - Фиаско

Скотто даже глаза вытаращила. Схватив рацию, она нажала какую-то кнопку, и раздался бесконечно скрипучий звук, рвущий уши и действующий на нервы, забивающий все другие звуки.

— Джо, Джо! Не слышно вас, Джо! Повторите, что сказали. Джо, слышите меня?

Джо не видел, с какой хитрой усмешкой повесила она рацию на место и выключила, сказав при этом:

— Видимо, какие-то помехи в спутниковом канале. Мы не спали уже по меньшей мере тридцать шесть часов, только подремали по очереди и по-прежнему не сводили глаз с контейнера. Пока ничего такого, что бы требовало от нас напряжения всех сил и каких-то срочных действий. Ничего существенного не случилось, кроме того, что нельзя было спать.

Контейнер № 95824, прикрепленный к платформе трейлера, так и простоял на сортировочной станции весь день. Наступил темный вечер, мы сильно проголодались. Похоже, что в бауле, покоящемся в багажнике «бьюика», хранился неиссякаемый запас готовой к употреблению пищи и всяких напитков, но так хотелось чего-то горяченького. Я вызвался пойти на поиски.

— Нет, лучше пойду я, — запротестовала Скотто. — Оставайтесь здесь и глаз не спускайте с контейнера.

— Да почему я? Да мне бы за счастье привалило…

— Слушайте, Катков, — нетерпеливо перебила Скотто. — Пойду я. — Она вытащила из бардачка маленький пейджер. — Если контейнер начнут двигать, жмите вот на эту кнопку. Разговаривать мы не сможем, но пейджер пошлет радиосигнал, и я тотчас примчусь.

Красные габаритные огоньки «бьюика» вскоре исчезли в темноте. Я навел бинокль на контейнер, подкрутил его и тут же услышал резкое скрежетание металла. Далеко впереди на станцию въехал длинный товарный состав и, миновав несколько стрелок, пополз по путям, грохоча и издавая запах горелого металла. К нему прицепили несколько платформ с контейнерами, но № 95824 оставался на месте. Спустя полчаса в дальнем конце станции появились огни автомобильных фар и покатили ко мне. Приехала Скотто. Она вышла из машины, широко улыбаясь, с плоской квадратной коробкой в руках, на которой красными буквами было написано: «Пицца-хат».

Я не удержался от смеха.

— Это в честь моего нового статуса бездомного бомжа?

— Который приобретен, между прочим, заочно. Сначала я углядела соблазнительные техасские гамбургеры в кафетерии через дорогу от бензоколонки, где заправлялась, но потом отказалась.

— Почему же? Слишком хорошо для нас, что ли?

— Да не в этом дело. Я вообще-то могу питаться всякой дрянью, да и питалась ею, когда работала на границе штата южнее Браунсвилла. Не взяла их потому, что иначе попалась бы на глаза любимым ребяткам из трейлера, которые и так заставили меня изрядно поволноваться.

— Имеете в виду тех двоих?..

— Их самых. Мистера Не-Трогай-Мой-Грузовик и его подручного с ружьем наперевес. Их тягач припаркован напротив бензоколонки.

— А могли они вас заметить?

— Да кто их знает? — Скотто недоуменно пожала плечами. — Вообще-то я их не видела, только контейнеровоз и засекла.

Мы устроились на заднем откидном борту брошенного пикапа и вгрызлись в пиццу. Скотто быстро покончила с первым куском и уже нацелилась на второй, но не стала есть, а уставилась вдруг в темноту.

— Довольно вкусно, — проурчал я. — Что это вы? Принимайтесь за следующий.

— Что-то аппетит пропал, — озабоченно пробормотала она. — Я все думаю и думаю насчет этого… ну, насчет моих отношений с мужем. Не знаю, что еще я выкину.

— Один очень умный человек как-то сказал мне: «Не дрейфь, держи хвост трубой, и все будет в порядке».

— Занятный совет.

— У вас тоже все будет в порядке.

— Вы-то откуда знаете, черт возьми? Сидите там у себя да пописываете от нечего делать всякие статейки на утеху брошенным любовницам.

— Да нет же, хотя и мог бы. Все, кого я знаю в Москве, похоже, разведены или вот-вот разведутся.

— Серьезно? У нас тоже так было в 70-х годах. Мы так высоко о себе возомнили, что упустили из виду настоящие ценности, с которыми нужно считаться. А какие сейчас проблемы волнуют Россию?

— Высокий уровень безработицы, длинные зимы и пьянство.

— Да, не свадебный подарок. Ну а у вас лично что за проблемы?

— Политическая активность. Она довольно отрицательно сказалась на моей прошлой врачебной практике. Но все равно была частью моей жизни.

— А что было другой частью?

Я опустил бинокль и посмотрел Скотто прямо в глаза.

— Алкоголизм.

Она опустила глаза.

— Вот те на! Я что хочу сказать… я бы… мне очень неловко за вопрос.