Рассел Эндрюс - Гедеон

Разумеется, телефонные звонки, которые поступали целый день, ничуть не умаляли его радость.

Два из них он вспоминал с особым удовольствием. Первый был от руководителя избирательной кампании Уолтера Чалмерса.

— У меня просто нет слов, — сообщил поденщик от политики Огмону, тщательно подбирая фразы, чтобы не обидеть. Он пришел из средств массовой информации и наверняка опять туда вернется. А это значит, что в один прекрасный день он обратится к Огмону, клянча работу. — Надеюсь, это была просто поддержка демократов перед съездом. А когда начнется настоящая гонка, вы по-прежнему будете за нашего кандидата, на что, собственно, мы и рассчитываем.

— Мне, конечно, жаль рушить ваши надежды, — ответил Огмон, — но если вы на самом деле так думаете, то, боюсь, у вас вместо мозгов дерьмо.

Второй звонок принес еще больше удовлетворения. Звонил сам сенатор от штата Вайоминг.

— Линдсей, — начал Чалмерс, — могу ли я говорить с привычной откровенностью?

— Несомненно, — сказал Огмон.

— Тогда, мать твою, что ты делаешь?

— Поддерживаю победителя, Уолтер. Как обычно.

— Ты поддерживаешь чертову феминистку левого толка, у которой сиськи больше, чем мозги!

— На твоем месте я был бы поосторожнее с высказываниями, Уолтер. В конце концов, я журналист, а мы не договаривались, что этот разговор не для печати.

— Какой ты, на хрен, журналист! Гребаный двуличный сукин сын, вот ты кто! Только не могу понять почему.

— Я восхищаюсь тобой, Уолтер. Честно. Но ты динозавр, со всеми вытекающими последствиями. Твой крошечный умишко не в силах понять, что подобные тебе — на грани исчезновения. Ты никогда не сможешь выиграть. А миссис Адамсон сможет. И даже более того. Я сделаю все возможное, чтобы она победила.

— Ты не посмеешь, черт подери!

— Мы еще поговорим, Уолтер. Желаю тебе всего самого наилучшего. Правда.

Вскоре после этого с ним связался секретарь, взволнованно сообщив, что звонит миссис Адамсон. Лорд Огмон согласился ответить и нажал на кнопку одной из четырех телефонных линий, к которым был подсоединен его аппарат.

— Доброе утро, дорогая, — поприветствовал Огмон Элизабет. — Надеюсь, тебе понравилось то, что ты прочитала сегодняшним утром.

— И даже более того, — ответила та. — Я просто ошеломлена.

— Ну, я бы сказал, твое мужество вдохновляет всех нас.

— Спасибо. А уже есть какие-либо отклики?

— Основная реакция — потрясение, а от одного или двух источников даже враждебность. А что слышно с твоей стороны?

— Большинство людей взволновано. И конечно, удивлено. Я только что подготовила заявление — уверена, оно станет главной новостью дня — о том, что, хотя моя скорбь слишком велика для того, чтобы даже думать о президентской гонке, статья не просто польстила самолюбию, а вдохновила меня. И если американский народ хочет, чтобы я продолжила дело мужа, мне придется пойти на это.

— Значит, никаких возражений?

— Почти нет. Необыкновенная поддержка. Хотя был один странный звонок от Бикфорда.

— И что он сказал?

— Да ничего особенного. Просто вел себя как-то необычно. Словно почувствовал, что им манипулируют.

— Вполне возможно.

— Знаешь, он ведь не дурак.

— Но не представляет никакой опасности.

— Да, наверное, — произнесла Элизабет и замолкла.

Уловив некоторое замешательство, лорд Огмон осведомился:

— Что-то случилось? Говори, не бойся, ты ведь знаешь, мы можем обсуждать абсолютно любые темы.

— Просто я хочу быть уверена, что все под контролем. И не возникнет никаких неожиданностей.

— С минуты на минуту мне должен позвонить один из моих сотрудников. После его звонка можно будет ничего не бояться.

— Сообщишь, когда он позвонит?

— Разумеется.

Элизабет снова погрузилась в молчание. На сей раз Огмон не стал его прерывать. Когда она заговорила, ее голос был тоскливым и далеким.

— Я и представить не могла, что он способен на такое. Думала, что он поступит логично. Уйдет в отставку.

— Да, конечно, — ответил Огмон. — Его смерть не входила в наши намерения.

— Мы могли бы жить дальше. Вполне благополучно. Со временем он бы понял, что все это… наше предложение… только к лучшему.

— Все к лучшему, Элизабет. Даже не сомневайся.

— Он покончил с собой потому, что знал. Я заметила, как он смотрел на меня тем утром. Он знал.

— Он был слабым. И проявил слабость. А ты докажешь свою силу.

— Спасибо тебе, Линдсей, — сказала она и, чуть помешкав, добавила: — За все.