Дэвид Голмон - Легенда

— Ты, ублюдок, разве не видишь, что капитан сегодня не в духе? — насмешливо улыбнулся Торрес.

Суарес, казалось, не обращал внимания ни на меч, ни на капавшую кровь. Он перехватил существо за горло, и оно задергалось, издавая хрипящие звуки.

Падилла надавил на рукоять, и лезвие вошло в шею чуть глубже. Самоуверенность исчезла из глаз Суареса. Он вдруг обнаружил, что солдаты уже не смеются, а напряженно наблюдают, явно ожидая его смерти.

Все это время существо не сводило глаз с Падиллы, словно чувствуя, что стало причиной ссоры, и ожидая следующего шага капитана. Тот по-прежнему держал меч у горла Суареса. Наконец последний неохотно опустил существо на белый песок пляжа, и оно поспешно скрылось, но не в джунгли и не в воду, а за спину капитана. Подпрыгивая, оно плевалось в здоровенного испанца и что-то бормотало, будто ругаясь.

Однако капитан, вместо того чтобы убрать меч, наоборот, нажал на него чуть сильнее, и теперь кровь стекала по сверкающей стали, капая на белый песок.

— Нам этот дурак еще может понадобиться, капитан, — громко, чтобы услышали все, сказал Торрес. — Может, он еще предстанет перед судом, а может, искупит вину, когда мы будем драться, выбираясь отсюда. — Он взял капитана за руку и многозначительно посмотрел на Суареса.

Не отрывая взгляда от солдата, Падилла медленно опустил меч и вытер окровавленное острие о рукав Суареса. Потом не торопясь вложил меч в инкрустированные ножны.

Безволосое существо все еще держалось за ногу капитана и шипело на Суареса. Падилла нагнулся и осторожно взял его на руки, чтобы рассмотреть. Оно дышало через ноздри и рот, но на шее, между ухом и челюстью, у него были жабры, словно у рыбы, а на предплечьях и спине — плавники.

— Это самое удивительное из всех созданий, что я видел за все свои путешествия, — тихо сказал Падилла, когда большие глаза существа мигнули, но прикрылись не веками, а прозрачными мембранами.

— На мою тещу смахивает, — пошутил Торрес, положив руку на плечо капитана.

Солдаты загоготали. Падилла тоже улыбнулся, но искоса взглянул на Суареса.

— Капитан, смотрите! — крикнул вдруг один из солдат.

В лагуне, на мелководье, стояло другое существо, сжимая в когтях крупную рыбу. Первое создание, неуклюже переваливаясь на кривых ножках, подбежало к воде и что-то громко залопотало. Новый незнакомец внимательно слушал, а потом ловко швырнул рыбу, и она упала на песок к ногам солдат. Это был довольно большой сом, со следами когтей на гладких боках.

Пока солдаты в изумлении рассматривали его, все новые создания стали появляться из воды, и рыбины одна за другой посыпались на песок. Солдаты нервно посмеивались.

— Может, это дар? — спросил Рондо, ни к кому не обращаясь.

— Собрать рыбу! Не позволим пропасть дару, поднесенному нашими новыми друзьями, — распорядился Падилла. — Все, все подбирайте, чтобы мы смогли накормить и тех, кто в охранении.

Все так увлеклись сбором рыбы, что не заметили, как на середине лагуны взбурлили пузыри и, сверкнув на солнце, исчезли. Не обратили они внимания и на то, что вдруг смолкла вся лесная живность, даже птицы в своих гнездах высоко на деревьях. Но они видели, как существа, переглянувшись и о чем-то посовещавшись, стали неохотно уходить с мелководья на глубину. Их первый знакомец тоже отступил к воде, чтобы вернуться к собратьям, в свой чудесный мир. И людям на берегу показалось, что он опечален тем, что покидает их.

Падилла обернулся и с удивлением обнаружил целую кучу собранной рыбы. Ее оказалось больше, чем он ожидал, но одна из них особо привлекла его внимание. Он окликнул Торреса, и они вдвоем рассмотрели диковинную рыбу. У нее были крупная чешуя, необычные брюшные плавники, заканчивающиеся чем-то вроде рудиментарных конечностей, и толстый мощный хвост. Пасть, полная длинных острых зубов, и необычно выдвинутая вперед мощная нижняя челюсть, как у барракуды, даже больше. Пока оба офицера изучали рыбу, лежавшую на боку, глаза ее выкатились, словно она тоже посмотрела на них, а пасть при этом судорожно открылась и закрылась. Они поспешно поднялись и осмотрелись. Солдаты уже разводили костры. Падилла снова склонился над рыбой. Ему почудилось что-то на потемневшей грубой чешуе. Осторожно коснувшись скользкого бока рыбы — она при этом дернулась и замерла, — капитан поднял пальцы к лицу и потер их, убирая слизь. Несколько золотых блесток плавно спустились на его потертые сапоги.

Падилла лежал между огромных корней одного из деревьев-великанов, растущих вокруг. Он вытянул ноги к маленькому костру, пытаясь просушить промокшие сапоги. Капитан только что закончил записывать в дневник все события этого бурного дня. Последняя его запись гласила, что битва с синкаро произошла по его вине, из-за небрежного отношения к исполнению обязанностей командира.