Дин Кунц - Ночь Томаса

Этот новый чиф Хосс Шэкетт излучал приветливость такой интенсивности, что пребывание в его компании в течение слишком уж долгого времени грозило меланомой. [32] Меланома — рак кожи, часто вызывается избыточной инсоляцией. В США Калифорния занимает одно из первых мест по количеству заболевших.

— Итак… чего ты хочешь от жизни, сынок? — повторил он вопрос.

— Сэр, я полагаю, меня устроила бы жизнь продавца покрышек.

— Продавца покрышек?

— Устанавливать на колеса новые покрышки, чтобы люди могли снова ездить, после того как лопнувшая старая покрышка лишила их этой радости. Такая жизнь будет приносить удовлетворенность.

— Я тебя понимаю. Но раз уж мы все только воображаем, почему бы не воображать по-крупному?

— По-крупному. Хорошо.

— Если бы у тебя была самая большая мечта… какой ты ее себе представляешь?

— Я думаю… возможно… иметь собственное кафе-мороженое.

— И это ты называешь мечтать по-крупному?

— Моя девушка рядом со мной и кафе-мороженое, в котором мы могли бы работать вместе до конца жизни. Да, сэр. Это все, о чем я могу мечтать.

Я говорил совершенно серьезно. Это была бы удивительная жизнь, я, Сторми и наше кафе-мороженое. Я бы любил такую жизнь.

Он добродушно смотрел на меня.

— Да, я понимаю, учитывая скорое появление маленького, хорошо иметь бизнес, который всегда позволит заработать на кусок хлеба.

— Маленького? — переспросил я.

— Ребенка. Твоя девушка беременна.

Недоумение для меня естественная реакция.

— Девушка? Вы знаете мою девушку? Тогда вы должны знать, кто я. Вы хотите сказать… я скоро стану отцом?

— Ты говорил с ней сегодня, Утгард тебя видел. До того, как прыгнул с пирса.

Вот тут на моем лице отразилось разочарование. Я покачал головой.

— Это какое-то безумие… прыгнуть с пирса, говорить о цунами. Но девушка, сэр, я ее не знаю.

— Может, ты просто не помнишь, что знаешь ее.

— Нет, сэр. Когда я пришел на пирс после того, как меня стукнули по голове и я все забыл, я увидел ее и подумал, что раньше, возможно, часто приходил на этот пирс и она может знать, кто я.

— Но она не знала, кто ты?

— Понятия не имела.

— Ее зовут Аннамария.

— Какое красивое имя.

— Никто не знает ее фамилии. Даже люди, которые сдавали ей квартиру над гаражом. Бесплатно.

— Бесплатно? Какие милые люди.

— Дебилы-доброжелатели, — слова эти он произнес сладким голосом, тепло улыбаясь.

— Бедная девушка, — посочувствовал я ей. — Она не сказала мне, что у нее тоже амнезия. Как такое может быть?

— Насчет ее амнезии я ничего не могу утверждать. Странно другое, ты приходишь на пирс, не помня ни имени, ни фамилии, а там она, без фамилии.

— Магик-Бич — небольшой город, сэр. Вы поможете нам выяснить, кто мы. Я в этом уверен.

— Я не верю, что вы из этих мест.

— Я надеюсь, что вы ошибаетесь. Если я не из этого города, то откуда? А если я не смогу выяснить, откуда я, как я узнаю, кто я?

Когда чиф превращался в обаятельного политика, его добродушие оставалось несокрушимым, как Скалистые горы. Он продолжал улыбаться, хотя на какие-то мгновения и закрыл глаза, словно считал до десяти.

Я посмотрел на мистера Синатру, чтобы понять, как веду свою партию.

Он вытянул перед собой руки, оттопырив кверху большие пальцы.

Хосс Шэкетт открыл теплые ирландские глаза. Радостно посмотрел на меня, словно увидел перед собой гнома, с которым мечтал встретиться всю жизнь.

— Я хочу вернуться к большой мечте.

— Для меня это по-прежнему кафе-мороженое, — заверил я его.

— Хочешь услышать о моей большой мечте, сынок?

— Вы так многого достигли, я полагаю, ваша большая мечта уже стала явью. Но это хорошо, всегда иметь новую большую мечту.

Чиф Хосс Шэкетт Славный оставался со мной, и я не замечал никаких признаков чифа Хосса Шэкетта Злобного, хотя он вновь замолчал и пристально смотрел на меня, как и в те минуты, когда только вошел в камеру.

Но этот взгляд отличался от прежнего, крокодильего. Теперь чиф тепло улыбался, и, как поет Френки Вэлли [33] Френки Вэлли (р. 1934, настоящее имя Френсис Стивен Кастелуччо) — певец, поэт-песенник, композитор, наиболее известен как солист группы «Фор сизонс». в той старой песне, его глаза обожали меня, словно он смотрел на меня через окно зоомагазина, раздумывая, а не приобрести ли такую вот зверушку.

— Я собираюсь довериться тебе, сынок, — прервал он затянувшуюся паузу. — А в доверие ко мне входят далеко не все.

Я понимающе покивал: