Дэвид Вилтц - Дар сопереживания

Говард решительно шагнул вперед и остановился прямо перед Ассадом. Вблизи старик уже не выглядел таким безвредным. Его глаза горели ненавистью.

– Ты нас не знаешь, – заговорил Говард, – но мы худший из твоих кошмаров.

– Дрянь, – выплюнул Ассад.

– Мы – святая месть Сиона. Передай всему миру, старик, что пришло время расплаты. Мы – мстители из «Сионского братства», мы отыщем вас, где бы вы ни прятались. Мы выкопаем вас даже из-под земли и накажем. Ни одно ваше злодеяние отныне не окажется безнаказанным...

Он подошел к самой трудной части: произнося заключительное слово своей короткой речи и заранее морщась, он замахнулся и ударил старика по лицу.

– ...ООП. – Это было намеренно произнесено как ругательство.

Говард отступил назад и махнул рукой Бородину. Бородин сначала не понял, чего от него хотят, затем с готовностью шагнул на место Говарда.

– ООП, – презрительно изрек он, замахиваясь.

Ассад попытался плюнуть ему в лицо, но слюна, смешиваясь с кровью, только потекла по опухшим, разбитым губам, когда Бородин ударил его кулаком в лицо.

Кейн почувствовал, что ноги Ассада подкосились, но он продолжал удерживать старика в вертикальном положении, за волосы оттягивая его голову, чтобы она не падала на грудь. Члены «братства» один за другим подходили и били старика, одновременно выкрикивая слово «ООП».

Затем Кейн швырнул Ассада на постель, остальные рассыпались по комнате.

– Пусть все знают, что это сделали мы, – сказал Говард, одобрительно кивнув Харту, выводившему краской на стене буквы «СБ.» Для пущей важности он нацарапал на вырванном из книги листе: «Больше никогда! СБ.» и положил записку на грудь своей жертвы.

Бобби Льюис под пристальным взглядом Говарда опустился около кровати на колени и пощупал пульс старика. Говарду совсем не хотелось, чтобы акция завершилась смертью: избить человека – это одно, а убить – совсем другое, и неважно, что он из ООП и заклятый враг его народа. Они с Кейном говорили на эту тему и после длительной дискуссии согласились, что их цель – насилие, но об убийствах и речи быть не может.

– С ним все в порядке, – сообщил Бобби. – Пульс хороший, он дышит.

Говард облегченно вздохнул. Лицо Ассада было изувечено, но это невысокая плата за целую жизнь, связанную с подрывной деятельностью против Израиля, успокоил себя Говард, однако, глядя на сильно избитого старика, ему все время приходилось напоминать себе, что это было сделано оправданно и только справедливо по отношению к старому террористу.

Возникший сбоку Кейн вложил в руку Говарду пистолет Ассада. От неожиданности Говард едва не выронил оружие, затем сунул его в карман: правильно, ему следует забрать пистолет. Что с ним делать, он решит позже, но вряд ли стоит оставлять его здесь, чтобы старый террорист мог выстрелить им в спину.

Он и сейчас был на это способен. Приоткрыв один глаз, Ассад со жгучей ненавистью смотрел на своих палачей. Веко другого распухло до размеров мячика от пинг-понга. Он выругался по-арабски и снова попытался плюнуть в них.

– Уходим? – спросил Кейн.

– Да, – сказал Говард и наклонился над постелью, заставляя себя смотреть Ассаду в лицо, – «Сионское братство», – проговорил он, повысив голос. – Запомни и передай остальным. Мы мстители и будем мстить.

Винер широко улыбнулся, не пытаясь скрыть облегчения, когда они вышли из мечети.

– Вы все сделали? Нам можно уходить?

– Сейчас мы должны разойтись в разные стороны на случай, если он вызовет полицию, – распорядился Говард. – Каждый добирается домой отдельно. Полиция будет искать группу, одиночек они задерживать не станут.

Говард взглянул на Кейна. Тот незаметно кивнул – так полагалось действовать по разработанному ими плану.

– Завтра мы будем во всех газетах и телевизионных новостях, – продолжил Говард, – поэтому поменьше болтайте и не вздумайте распространяться, что это ваших рук дело. Мы хотим, чтобы враги уважали «братство» и боялись его, но они не должны знать, кто мы. Понятно? Теперь испаряйтесь, я свяжусь с вами, когда возникнет необходимость.

Современные «давиды» растворились в тишине бруклинской ночи. Кейн положил руку Говарду на плечо в знак одобрения за хорошо проделанную работу, затем повернулся и быстро ушел.

Пройдя полквартала, он обернулся и увидел, что Говард идет к станции метро. Дождавшись, когда он спустится в переход, Кейн устремился обратно к мечети. Полиции он не опасался. Положение Ассада в стране было слишком шатким, чтобы он осмелился обратиться в полицию. Следовательно, происшествие не получит огласки, если оставить все как есть. Сулейман ибн Ассад не дожил бы до своего возраста, возвещай он на весь мир о своем существовании. Живой он не принесет «братству» паблисити. Расписанная мечеть могла появиться на тридцать секунд в теленовостях, но Кейну этого мало.