Дэвид Вилтц - Дар сопереживания

– Еще раз благодарю вас, – сказал мистер Хэнли, направившись к выходу.

– Вы не хотите проверить работу? – спросила Майра.

– Уверен, вы как всегда все сделали замечательно, – вежливо ответил мистер Хэнли и замер на секунду, словно желая добавить что-то еще, но сдерживаясь из-за боязни, что он и так уже слишком много наговорил.

– Было очень приятно побеседовать с вами, – сказала Майра.

– Мне тоже.

Соблазнительно улыбнувшись, Майра в последний раз выгнула спину в тщетной попытке привлечь внимание Хэнли. Карликовая ручка жаждала движения. Майра усилием воли удержала ее в покое.

– Я позвоню вам, когда появится новая работа, – сказал мистер Хэнли, нащупывая дверную ручку. Он медлил уходить, будто что-то удерживало его в комнате. Затем, кивнув напоследок, выскочил за порог столь стремительно, что едва разминулся с дверью. Майра секунду боролась с поднимающимся к горлу чувством разочарования. Нельзя сказать, чтобы мистер Хэнли ей особенно нравился. Она его практически не знала. Он был достаточно привлекателен, хотя, несомненно, растворился бы в толпе тридцатилетних американцев среднего класса, как снежинка в сугробе. Ее привлекали в нем не большие глаза с добрым взглядом, напомнила себе Майра, а его близость и относительная доступность. Он был под рукой, и поэтому она хотела его. Теперь он ушел, и надо забыть о нем, сказала себе девушка. Она бы точно так же млела перед телевизионным мастером или доставщиком пиццы и столь же быстро позабыла бы о них. С глаз долой, из сердца вон.

Иногда Майра сравнивала себя с пауком в паутине, поджидающим лакомый кусочек. Пауки неразборчивы, им это ни к чему. Все мухи одинаковы. Вот и ей нет никакого дела до этой мухи с карими глазами и черными пятнами от ленты для пишущей машинки на пальцах, разумеется, пока та не угодит в ее сети. Ну а тогда она, конечно, посчитает ее изысканнейшим блюдом.

Майра понимала, что льстит себе подобным сравнением. Паук не промахивается. Он хватает свою жертву, опутывает ее паутиной, кусает, впрыскивая яд, а затем высасывает досуха. Майра расстегивала блузку и покачивала грудью перед неопытным неудачником, которого она интересовала только в качестве зеркала, отражающего его интеллектуальные потуги. И если Майра – паучиха, то мистер Хэнли – дерево, которое она могла сплошь оплести паутиной своей глупости, но оно все равно осталось бы безразличным к ней и погруженным в себя.

В порыве отвращения к самой себе Майра застегнула блузку на все пуговицы и поковыляла в прихожую запереть дверь. На коротких расстояниях костыли были скорее помехой, чем подмогой, поэтому девушка редко пользовалась ими дома. Они служили для выходов на публику, поскольку придавали хромой походке больше грации и эстетики. Без костылей Майра умела передвигаться столь же быстро, как и любой нормальный человек – для тренировки у нее была целая жизнь, – однако она боялась, что в такие моменты походит на забавную зверюшку: жука или краба, убегающего от света таракана; и радовалась, что не может видеть себя со стороны.

Она преодолела половину комнаты, когда раздался стук, и дверь распахнулась, чтобы впустить бормочущего извинения мистера Хэнли с чековой книжкой в руке. Майра застыла, согнувшись на один бок, словно в середине падения.

– Я ужасно извиняюсь, я забыл заплатить вам...

Сделав два шага, мистер Хэнли остановился с открытым ртом. Майра так живо представила себе охватившие его при виде ее скособоченной фигуры удивление и ужас, что они штормовой волной обрушились на нее, и девушка с изумлением поняла, что действительно падает. Ее «детская» ручка начала хвататься за воздух и случайно задела мистера Хэнли по лицу, затем Майра оказалась на полу.

Следующие несколько секунд она от смущения едва осознавала окружающее. Мистер Хэнли поднял ее и усадил на стул. Потом он, непрерывно бормоча что-то и извиняясь, выписал чек. Майра с горящим от стыда лицом не смела поднять на него глаз. Он неправильно усадил ее: все на виду; карликовая ручка свисала до пояса, короткая нога торчала в сторону, как бы желая оторваться от хозяйки. Майра торопливо сложила руки на груди, спрятав недоразвитую руку под нормальной, но это больше не имело значения. Мистер Хэнли не смотрел на нее. Ничто теперь не заставит его посмотреть прямо на нее, пронеслось в голове Майры, и она почувствовала себя Медузой Горгоной, захваченной врасплох в своей пещере во всей природной красе – с шевелящимися на голове змеями.