Дэвид Вилтц - Дар сопереживания

Соседи изредка приносили бабушке поспевшие фрукты или, измучившись от одиночества, просто заглядывали поболтать о том, о сем, поэтому, чтобы они нежданно-негаданно не возникали перед ним, Брэйд из предосторожности провел в подвал звонок. Услышав мелодичный перезвон, он оторвался от работы и с удивлением посмотрел вверх. Сегодня гостей больше не ожидалось: не так давно он выпроводил из дома полицейских, убедив их (в этом он не сомневался) в своей полной невиновности.

Торопливо содрав с рук резиновые перчатки, Лион натянул комбинезон механика, сунул ноги в сандалии и, перед тем как подняться по шаткой деревянной лесенке, убедился, что губы жертвы надежно залеплены куском лейкопластыря. Глаза женщины были закрыты, но Лион давно убедился, что жертвам доверять нельзя: они всегда стараются, по возможности, обмануть его, схитрить и отнюдь не всегда стопроцентно мертвы, если даже и выглядят таковыми.

Брэйд сразу узнал человека перед дверью. Он приходил вместе с полицейскими, но во время разговора не произнес ни слова.

– Привет, Лион, – сказал незнакомец и представился: – Меня зовут Джон Беккер.

– Вы что-нибудь забыли? – вежливо осведомился Брэйд и отступил назад, чтобы пришелец мог войти в дом. Он должен вести себя как человек, которому нечего скрывать и, следовательно, полиция – желанный гость в его доме.

Мужчина, назвавшийся Беккером, прошел в гостиную с непринужденностью, всколыхнувшей в Брэйде раздражение, и бросил через плечо:

– По-моему, это ты кое-что забыл.

– Не понимаю.

– Не-ет, это ты определенно кое-что забы-ыл, Лион, – напевно-насмешливо, словно разговаривал с ребенком, произнес Беккер, усевшись на диван.

– Что я забыл? – полюбопытствовал Брэйд.

– Ты забыл сказать пра-авду.

Беккер погрозил Лиону пальцем, будто бы шутливо браня нашалившего малыша.

Брэйд тоже опустился на диван и прижал к груди один из своих особых пуфиков.

– Не понимаю, о чем вы. Я рассказал все, что мне известно.

– О, нет. Лион. Совсем-совсем не все.

– Вы ничего не говорили, когда были здесь в прошлый раз.

– Зато я наблюдал за тобой. Я смотрел, что ты делаешь, и все уви-идел.

– Вы действительно полицейский? Что-то мне не верится, – проговорил Брэйд.

– О-о, я гораздо хуже, чем полицейский, Лион. Гораздо хуже. – Беккер подхватил со спинки вышитую салфеточку и начал легко перебрасывать ее с ладони на ладонь. Брэйд вспомнил, что сделал ее из великолепных волос рыжей красотки. Ты ведь догадываешься, кто я, Лион, не так ли? Ты знал, что когда-нибудь я обязательно появлюсь.

– Не понимаю вас.

– Понимаешь. Конечно же, ты меня понимаешь. – Беккер наклонился к Брэйду, раздвинув губы в устрашающем оскале. – Я твоя совесть.

Брэйд попытался рассмеяться, сделать вид, что принял слова Беккера за шутку, однако незваный гость, очевидно, не собирался смеяться. Подсев поближе к Брэйду, он обнял его рукой за плечи и протянул свистящим шепотом из фильмов ужасов:

– Ли-ион, я все про тебя зна-аю.

Лион дернулся, чтобы встать, но рука Беккера крепко держала его.

– Я зна-аю, зна-аю, чем ты занимаешься, когда думаешь, что рядом никого нет.

Брэйд стал вырываться, однако Беккер сильнее придавил его к дивану и прошептал в самое ухо:

– И я знаю, зна-аю, что ты при этом чувствуешь.

Брэйду, наконец, удалось, освободиться, и он вскочил на ноги.

– Вы не полицейский! Легавые так не поступают!

– Я особый полицейский, Лион, твой личный. Других наши с тобой отношения не касаются. О них никто не узнает, ведь никому не известно, что происходит между человеком и его совестью.

Брэйд попятился через комнату, обеими руками прижимая к животу пуфик.

– У вас должен быть ордер или какая-то другая официальная бумага...

Он уже находился около двери в кухню. Оттуда было всего три шага до спуска в подвал.

– У тебя кровь на руках, Лион, – перебил Беккер. – Ты забыл ее смыть.

Брэйд невольно посмотрел на свои руки, хотя знал, что Беккер лжет: для работы в подвале он всегда надевал хирургические перчатки.

– Мне ничего неизвестно про всех этих женщин. Моя бабушка может это подтвердить. Я пойду, приведу ее, и она вам скажет.

Шагнув в кухню, Брэйд устремился в подвал. Он успел забежать за печь раньше, чем Беккер мог его увидеть – в этом Лион был уверен, – и пополз в темноте к спасительной трубе. Он не нуждался в освещении: длительная практика безошибочно вывела его к цели. Нащупав руками пустоту дыры, он без колебаний нырнул в отверстие.