Дэвид Вилтц - Дар сопереживания

Советы посчитали Бахуда одинаково готовым к беспредельной жестокости и предательству и отказались от его услуг. «Школа мастеров» была создана для выявления самых находчивых и жестоких убийц и террористов в мире, но только тех, которые поддаются управлению.

Тем не менее, несмотря на свою бесполезность для них и их стран-сателлитов, Бахуд все еще имел ценность на черном рынке, перенасыщенном низкопробными головорезами и испытывающем недостаток в высококлассных профессионалах. Когда для экономики Советского Союза наступили тяжелые времена, появились признаки окончания «холодной войны» и близкого распада Восточного Блока, люди типа Бахуда стали неудобны, и, спеша избавиться от него, тюремщики предложили его на продажу. Хозяева Хольцера решили повнимательнее изучить товар перед покупкой.

– Вы убивали и раньше? – сменил тему Хольцер.

– Конечно.

– Сколько раз?

– Вы же читали мое досье. Сколько точно раз, я не знаю. Это была грязная работа. Еще до того, как на меня вышли и отправили на обучение.

– На вашем счету шесть убийств.

– Да?

– Это те, о которых нам доподлинно известно. Может быть, их было больше?

Бахуд в очередной раз пожал плечами.

– Шесть или семь, восемь или девять, – сказал он. – Что-то в этом роде.

– Помните сопутствовавшие им обстоятельства?

Хольцер сверился со списком «обстоятельств», предусмотрительно им законспектированных. Двое убитых в Северной Ирландии: до сих пор не проясненный до конца инцидент, в котором Бахуд мог работать как на ИРА, так и на «Протестантов». Оба были заколоты. Затем мужчина и женщина в Восточной Германии в период внутренних разборок между разделившимися группировками банды Бадера-Майнхофа. Мужчина был удавлен гароттой, женщина выброшена из окна. В обоих случаях Бахуд, скорее всего, работал, как простой наемник: сделал дело – свободен.

Последние две жертвы были убиты, когда Бахуд являлся членом «Коалиции» Али аль-Фатваха – одной из многочисленных палестинских террористических групп. Досье в общих чертах сообщало, что Бахуд ликвидировал двух агентов израильской разведки Моссад, работавших в то время в Греции под глубоким прикрытием в условиях строжайшей секретности. Они были убиты с близкого расстояния, руками, что представляло из себя редчайшее событие на Среднем Востоке, где для мокрой работы чаще всего пользовались бомбами и чуть реже автоматами. Оба агента получили удары шилом для колки льда в основание черепа в довольно людном месте, и их смерть обнаружилась только спустя несколько часов. Дерзость и чистый исход последней акции привлекли к Бахуду внимание большинства крупнейших секретных служб мира. Советы, умевшие мгновенно распознавать редкие таланты, заполучили его первыми. В добавление к высокому интеллекту, знанию языков при родном английском, что было дополнительным плюсом, и очевидной пригодности к избранной «профессии», Бахуд демонстрировал определенную, хотя и неявную склонность к террористической деятельности. Правильная обработка и обучение, казалось, должны были превратить его в идеального исполнителя наиболее трудных и тонких поручений.

Первые сомнения в профпригодности Бахуда возникли у Советов после психологических тестов, показавших не имеющую пределов потенциальную тягу к насилию. Правда, его социопатические наклонности выявлялись медленно из-за умения Бахуда на словах выказывать моральные качества, в действительности отсутствующие. Хольцеру было очень интересно, где Бахуд научился маскироваться под нормального человека.

– В вашем досье отсутствуют упоминания об Америке, – сказал он после того, как Бахуд перечислил основные вехи своего кровавого пути по Европе. – Скольких вы убили там, прежде чем переехали в Европу?

Бахуд вновь одарил его улыбкой, и Хольцера снова так поразили ее теплота и обаяние, что он едва не забыл об обстоятельствах беседы.

– Вы что, работаете на ФБР? – со смехом поинтересовался Бахуд.

Хольцер мрачно усмехнулся в ответ.

– Уверяю вас, судебное преследование вам не грозит. Американские власти и я – ваш покорный слуга – отнюдь не в ладах.

– Можно догадаться.

До этой минуты Хольцер сидел на корточках – привычка, приобретенная им за последние несколько лет в лагерях палестинских беженцев. Поднимаясь на ноги, он оперся рукой о стену. На пальцах остались влага и цементные разводы.

– Полагаю, вы предпочли бы сидеть в американской тюрьме, если бы вам представилась такая возможность, – сказал он. – Насколько я знаю, там есть телевизоры.