Александр Варго - Кулинар

— Ты бы привел себя в порядок, Чинарский, — добавил майор, поднимаясь. — Бросил бы пить, устроился куда-нибудь работать… Оделся бы поприличнее, что ли… Да и в квартире у тебя…

— Я об этом подумаю, — кивнул Чинарский, — если ты меня возьмешь с собой к Надьке.

— Вообще-то, ты знаешь, — замялся Дудуев, — это против правил…

— Но она ведь не подозреваемая, а всего лишь свидетель, — возразил Сергей Иваныч.

— Ладно, пошли.

ГРИБНАЯ КАРАМЕЛЬ В ЖЕЛЕ.Сухие белые грибы вымыть и измельчить, превратив в пудру. Приготовить сироп. Для этого полстакана лимонного сока с растворенным в нем мускатным орехом и полстакана белого вина варить с сахаром до загустения. Подогреть белые грибы, залить их сиропом, поставить в холодное место на шесть часов. Приготовить заливку из желатина и грибной пудры. Получившуюся карамельную смесь нарезать, используя трафарет, на тонкие ломтики. Ломтики залить смесью из грибной пудры и желатина. Употреблять с маслом из соснового семени.

— Гражданин Дудуев. — Кулагина бросилась к майору, как только он вошел в квартиру. — Что это за произвол? Почему ваши люди позволяют себе врываться ко мне в дом?! Это полнейший беспредел. Я вам такой разнос в газете устрою — мало не покажется! Существует закон о неприкосновенности жилища. Чинарский? — Только теперь она заметила соседа. — Может, ты мне скажешь, что все это значит?

— Надя, успокойся, — прохрипел слегка взволнованный Чинарский, — майор сейчас тебе все объяснит. Если ты дашь ему сказать пару слов.

— Пусть говорит, только покороче. — Кулагина металась по комнате из угла в угол, словно разъяренная фурия. — Это же надо, до чего мы докатились: врываются в квартиру без санкции прокурора, то есть без решения суда, — поправилась она. — Что вам вообще здесь нужно? Если вы насчет моих статей, то не ждите — никаких опровержений я давать не намерена. Я изложила в них только факты. Каждое слово я могу подтвердить под присягой.

— Надежда! — повысил голос Чинарский. — Эдика убили, — сбавив тон, добавил он, когда она на секунду замолчала.

Майор бросил на Чинарского укоризненный взгляд: мол, срываешь следственный процесс, но потом успокоился, понимая, что иначе Кулагину остановить было бы сложно. Все равно рано или поздно ей пришлось бы услышать это известие.

Кулагина на мгновенье замерла, потом помотала головой, словно не поверила своим ушам, и опустилась на диван. Она не заплакала, не сделала страдальческое лицо, просто застыла на несколько секунд.

— Как это случилось? — Она довольно быстро взяла себя в руки.

Майор взглянул на Чинарского, но тот покачал головой, и Дудуев понял, что теперь его очередь. Он в двух словах пересказал Наде то, что ему было известно, и присел к столу, выдвинув из-под него стул. Потом отправил лейтенанта с сержантом опрашивать соседей, а сам повернулся к Кулагиной. Чинарский плюхнулся в свободное кресло и достал сигареты.

— Я бы хотел задать вам несколько вопросов. — Майор подумал, что если бы она побольше молчала, то он мог бы ее даже полюбить.

— Задавайте, — кивнула она.

Опрос Надежды Кулагиной длился около получаса. За это время майор успел узнать, что с Эдиком она познакомилась у одной своей подружки на дне рождения несколько месяцев назад. После этого стали иногда встречаться. Жил у нее Эдик уже почти две недели. Она не знала, есть ли у него враги, поинтересовалась его работой только один раз, знала, что мать у него живет в деревне, что много денег он обычно с собой не носил и так далее… Короче, ничего, что могло бы натолкнуть на след убийцы или хотя бы дать какие-то версии, кроме версии ограбления.

Когда майор ушел, Чинарский остался с Надей. Она пошла на кухню, чтобы приготовить себе ужин, а он двинулся за ней.

— Как ты себя чувствуешь? — Чинарскому хотелось как-то приободрить ее.

— Честно говоря, не очень, — призналась она, доставая продукты из холодильника. — Хотя я даже не знаю, любила ли я его. Просто с ним было удобно. Он не задавал лишних вопросов, не рассказывал о своей работе, был нежным… — Она все-таки шмыгнула носом.

Говоря это, она резала тонкими ломтиками ветчину, сыр и хлеб. Включила электрочайник, достала коробку с чайными пакетиками.

— Давай-ка выпьем, Чинарский, — сказала вдруг она и ушла в гостиную.

Чинарский глядел на стол, отделанный темно-коричневым пластиком, и думал о том, как хрупка, в сущности, человеческая жизнь. Достаточно одного удара ножом, лезвие которого задело жизненно важный орган…