Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

По мере того как Дон поднимался по лестнице и постепенно стихали звуки взрывов и вопли раненых, он начал успокаиваться. А в коридоре верхнего этажа все было пусто, тихо и мирно.

Под стрелкой на стене было написано «Центр документации». Он прошел еще несколько шагов и оказался перед большим плакатом.

ПРАВИЛА ЦЕНТРА ДОКУМЕНТАЦИИ

Документы с собой не выдаются.

Репродукции запрещены.

Вы всегда можете получить консультацию супервайзера.

Под плакатом висел другой, поменьше. Компьютеры, оказывается, разрешается использовать только для поиска захоронений в уникальной базе данных музея.

В зале, куда он вошел, стены были уставлены шкафами с документами, а между ними кое-где были втиснуты стойки со стационарными компьютерами. Дон огляделся – кроме него, здесь никого не было, если не считать пожилой служительницы с голубыми, собранными в строгий узел волосами. Она сидела в стеклянной будке у входа и, как показалось Дону, не спускала с него глаз.

Не успел он сесть за ближайший компьютер, она направилась к нему. На груди у нее был бейдж с надписью «Ist Opzichter – Ist Supervisor». Дама подозрительно поглядела на Дона и для начала попыталась уговорить его продолжить осмотр экспозиции. Потом села за клавиатуру и набрала какую-то комбинацию букв и цифр. Дисплей ожил.

– Имя? – недовольно спросила она.

– Тительман.

– Армия?

Такого вопроса Дон не ожидал. Что он должен ответить?

– В какой армии служил тот, кого вы ищете? В бельгийской, французской, английской или немецкой?

– В… бельгийской, – наугад ляпнул Дон.

Дама пощелкала клавишами. На экране появился серый бесконечный список с заголовком «База данных фронтовых потерь». Она поставила птичку в клеточке с надписью «Потери бельгийской армии» и набрала «Тительман». «Ваш поиск не дал результатов» – выскочило через пару секунд.

– Насколько я понимаю, вы еврей?

Дон решил не отвечать на этот странный вопрос.

– Я ищу родственников с другой фамилией…

Он попросил уступить ему место за компьютером. Она не ушла, а продолжала нависать над его плечом.

– Спасибо, я справлюсь сам, – сказал он.

– Мы через двадцать минут закрываем.

– Двадцати минут достаточно.

Мадам супервайзер сделала пару шагов назад и остановилась, не спуская глаз с дисплея.

– Спасибо, – с нажимом повторил Дон.

Служительница пожала плечами и величественно двинулась к своей стеклянной будке. Дон покосился в ее сторону – она села так, чтобы видеть, чем он занимается. Но то, что он выстукивает на клавиатуре, видеть она не могла.

Дон ввел пароли сервера в Чимлинге, у Хекс. Через секунду на дисплее появилась символическая рожица с горестно опущенными углами рта – сестры на месте не было.

Он написал ей короткое сообщение – путешествие из Стокгольма прошло благополучно. В конце попросил пробить все, что удастся, о некоей Камилле Мальро, родившейся в конце девятнадцатого века в маленьком французском городке Шарлевилль-Мезьер. Посмотрел на часы – прошло всего пять минут.

За окном по-прежнему лило как из ведра. Вода струями текла по мозаичным стеклам окна. В зале пахло каким-то моющим средством. Молчание становилось тягостным. Он покосился на даму-супервайзера – та многозначительно подняла брови. Он решил, что будет сидеть, пока она его не выгонит, – а вдруг Хекс в последний момент появится в Сети?

Чтобы провести время, Дон открыл сайт шведской вечерней газеты. На всю страницу красовался портрет доцента с его кафедры, которого он терпеть не мог. Под портретом огромными буквами:

РАССКАЗ ДРУГА:

ИСТИННОЕ ЛИЦО ЭКСПЕРТА ПО НАЦИЗМУ

Он пробежал глазами статью – набор перевранных цитат.

Прошло всего несколько суток, и он, Дон Тительман, превратился из уважаемого исследователя-историка в наркомана, дебошира, чудом избежавшего суда, убийцу и фанатика, одержимого нацистскими мифами и символами. Он щелкнул мышью.

Ничего хорошего не ожидая, открыл сетевую версию крупнейшей утренней газеты. Еще того чище. Эва была права.

Центральное полицейское управление, если верить побывавшему на пресс-конференции журналисту, работает широким фронтом, как в Швеции, так и за ее пределами.

Широким фронтом, подумал Дон. Вот они его поймают, и восковую куклу Усача из Фалуна выставят в этом музее…

Расследование вступило в интенсивную фазу (кто бы объяснил, что это значит?), о многом следователи обязаны умалчивать.

– Oyf tsores, – пробормотал он. – Одни неприятности.