Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

– Сама мысль, что Свен Хедин послал свои находки не кому-нибудь, а именно Стриндбергу… – сказал Дон.

– И что?

– А то, что они были смертельными врагами. Вы же это знаете, не правда ли?

– Ничего подобного! Вражда возникла позднее! И в том, что она возникла, возможно, не последнюю роль сыграло, как Стриндберг обошелся с находками Хедина. Нет-нет, до 1895 года у них были прекрасные отношения… – Эберляйн улыбнулся.

На улице, должно быть, совсем стемнело, потому что, когда человек-жаба открыл нараспашку дверь в библиотеку, освещение почти не изменилось. Он со стуком поставил на стол поднос с серебряным чайником и чашки на блюдцах с золотым кантом. На подносе рядом с чайником лежала, как показалось Дону, аккуратная стопка белых салфеток. Но, вглядевшись, он понял, что это никакие не салфетки, а тонкие хлопковые перчатки.

Эберляйн поднялся и подал каждому чашку. Пар из чайника распространял колдовской аромат мака и корицы. Дон машинально потянулся к сумке за одним из дериватов амфетамина – его все более и более клонило в сон.

Немец, не садясь, поднес чашку к розовым губам.

– Короче говоря, – сказал он, отхлебнув глоток, – все эксперименты Стриндберга ни к чему не привели. Все же не надо забывать, что он был дилетант… поэтический химик, как он сам себя называл. Его знаний и навыков было совершенно недостаточно, чтобы определить происхождение материала и его свойства. К тому же в этот период жизни Стриндберга отличала повышенная капризность. Через месяц «хединские игрушки» ему надоели, но признаваться в неудаче он не хотел, поэтому попросту послал Хедину открытку. Тысяча извинений, но я твои игрушки забыл в кафе «Кардинал» в пятом дистрикте. Хедин, разумеется, пришел в ярость, но что он мог сделать, сидя в азиатской пустыне?

Эберляйн подошел к столу. Пальцы его скользнули по металлической шкатулке. Он повозился немного – на задней стороне был, очевидно, секретный замок.

– Нет, Августу Стриндбергу ничего с крестом и звездой сделать не удалось… – Он вынул два шплинта по бокам и открыл крышку. – Историки обожают коллекционеров, не правда ли, господин Тительман? – Руки его легли на спинку стула. – Для нас нет ничего лучше коллекционеров… Ведь Стриндберг был настолько убежден в собственной значительности, что подписывал счета на стирку, списки покупок, любой дрянной эскиз – чтобы облегчить работу будущим стриндберговедам… Сохранилось более десяти тысяч его писем – Ницше, Георгу Брандесу [35], Ибсену… а еще есть письма кузину Стриндберга Юхану Оскару, Окке, как называли его в семье. Они были очень близки. Стриндберг даже стал крестным отцом сына Окке, Нильса. А к этому времени – напомню, дело происходило ранней весной 1895 года, – к этому времени Нильс стал одним из самых многообещающих шведских физиков и химиков. Окке с гордостью упомянул работы Нильса по электрическому резонансу в письме Августу Стриндбергу, датированном седьмым февраля 1895 года. Мы знаем также, что Стриндберг через неделю, не больше, посылает племяннику письмо с рядом вопросов из области физики – на адрес кафедры, где работал Нильс. Племянник пишет подробный ответ, это письмо тоже сохранилось. За этим последовало еще несколько дюжин писем. Можно сказать, той весной Нильс был консультантом Стриндберга по части алхимических опытов. Их переписка становится все более доверительной. В одном из последних писем, датированном июнем 1895 года, Нильс жалуется дяде на летнюю скуку в Стокгольме – вся научная жизнь, пишет он, замерла. Делать совершенно нечего. В ответ крестный отец отправляет ему посылку с двумя предметами: крест Анх с петлей и звезда в виде египетского иероглифа Себа.

Эберляйн со стуком поставил фарфоровую чашку на стол и уселся на свое место напротив Дона и Эвы Странд. Пододвинув к себе шкатулку, он начал медленно натягивать хлопчатобумажные перчатки.

– Хочу показать вам кое-что… собственно, это кое-какие материалы, я захватил их, чтобы сравнить с находками Эрика Халла. Но, по-видимому, они могут пригодиться и для другого… – Теперь он расправлял перчатки на каждом пальце по отдельности. – В сопроводительной записке Стриндберг ни словом не упомянул ни о Свене Хедине, ни о пустыне Такла-Макан. Забыл… или как вы считаете? Единственное, о чем он попросил племянника, – провести анализы креста и звезды и как можно скорее прислать ответ. И первое, что сделал увлекающийся в то время фотографией Нильс…

Эберляйн достал из шкатулки тонкий картонный пакет прямоугольной формы, положил на стол и аккуратно развязал бечевку. На поверхности лежал серый рыхлый материал, напоминающий ватин. Эберляйн осторожно вынул его и постелил на стол. Потом очень осторожно достал из пакета тонкую стеклянную пластинку и положил на мягкую ватиновую подкладку.