Сандра Браун - Ливень

Элла постучала в дверь:

— Можно войти?

— Прошу вас.

Дэвид Рейнуотер сидел на стуле у окна и смотрел вслед уехавшему автомобилю доктора Кинкэйда.

— Ну, что вам сказал обо мне Мерди?

— Он попросил меня подняться наверх и поменять вам постельное белье.

Элла положила на стул около кровати чистые простыни.

— Я что-то сомневаюсь, чтобы вы беседовали о постельном белье.

— В любом случае его стоит поменять.

— Неужели оно так пахнет потом? Мерди помог мне помыться и сменить рубашку, но мне следовало подумать о том, что пропотевшие простыни не впишутся в рамки ваших высоких стандартов.

Элла едва не улыбнулась в ответ, но в этот момент взгляд ее упал на шприц. Он лежал на подоконнике, на небольшой сумке из черной кожи. Молодая женщина догадалась, что в ней, должно быть, лежат ампулы и пузырьки с лекарствами.

Рейнуотер проследил за ее взглядом.

— Стараниями Мерди я скоро могу превратиться в наркомана.

— Просто он не хочет, чтобы вы страдали.

Взглянув на шприц с явным отвращением, Рейнуотер снова стал смотреть в окно. Элла сочла за благо не развивать эту тему. Она подошла к кровати и начала снимать измятые простыни.

— Я бы охотно вам помог, но болеутоляющее Мерди вызвало у меня приступ головокружения.

— Пять минут, и вы сможете снова лечь.

— Ради бога, не спешите. Я и так провел в постели целые сутки. Мне куда больше нравится сидеть здесь, у окна, — Рейнуотер на мгновение замолчал. — Я все смотрел на дерево, которое растет на той стороне улицы. В детстве я часто забирался на такой же высокий дуб. Но однажды, вскарабкавшись примерно на треть, я увидел енота. Изо рта у него шла пена. Мне ничего не оставалось, как спрыгнуть на землю. К сожалению, я тогда сломал руку.

— Лучше получить перелом, чем заразиться бешенством.

Он рассмеялся.

— Если честно, в тот момент я об этом не думал. Просто зверь напугал меня до смерти. Родители тоже похвалили меня, сказали, что я сделал правильно, но на самом-то деле я не столько прыгнул, сколько свалился с дерева. Счастье еще, что сломал руку, а не шею.

— А потом вы забирались на этот дуб? — с улыбкой спросила Элла.

— Сразу, как только сняли гипс. Иначе это был бы слишком сильный удар по моему самолюбию.

Элла снова повернулась к кровати и постелила чистую простыню.

— Мистер Рейнуотер…

— Да?

— Я должна извиниться перед вами за вчерашнюю сцену. — Она даже спиной ощутила взгляд Дэвида. — Ну за то, что я сбросила зубочистки на пол, и за все, что наговорила. Поверьте, я сказала это сгоряча. Даже не знаю, что на меня нашло…

— Вы в последние дни сильно нервничали. Я полагаю, переживали из-за того, что произошло на ферме у ваших друзей.

Элла закончила менять постельное белье. Она выпрямилась и повернулась к Рейнуотеру.

— Все верно. Но дело не только в этом. — Молодая женщина на мгновение опустила голову, но тут же вновь взглянула ему в глаза. — Моя вспышка во многом объяснялась завистью.

— Завистью?

— Да. Завистью к тем успехам, которых вам удалось добиться в занятиях с Солли. Ведь, что бы я ни наговорила вчера, это действительно большие успехи.

Чувствуя, как краска приливает к ее лицу, Элла вновь повернулась к кровати и взялась за подушку. Молодая женщина взбила ее и положила по центру изголовья.

— Не знаю, как далеко вам удастся продвинуться в занятиях, но даже нынешние результаты свидетельствуют о моей собственной несостоятельности.

Элла застелила кровать покрывалом, аккуратно отогнув его на две трети около подушки. Довольная наведенным порядком, она обернулась… и замерла. Дэвид Рейнуотер стоял прямо перед ней. На ногах у него не было ботинок — одни носки, поэтому Элла не слышала, как он встал со стула и подошел к кровати. И вот теперь они стояли почти вплотную друг к другу.

— У вас нет никаких причин для зависти. Если мне и удалось чего-то добиться от Солли, это только потому, что у меня достаточно свободного времени. Вы — другое дело. У вас так много забот по хозяйству! И все это ради того же Солли, — он сделал паузу и все-таки закончил свою мысль: — Вы жертвуете собой ради сына.

Элла могла бы возразить, что это вовсе не так, но не хотела развивать данную тему. Вдруг бы Рейнуотер заговорил о той стороне ее жизни, которой она, по его мнению, пожертвовала ради Солли? Слишком опасной была такая беседа — особенно с этим человеком… и уж тем более здесь и сейчас.

Немного помолчав, она вернулась к разговору о Солли: