Сэм Тэйлор - Амнезия

Упаковав рюкзак и дойдя до станции, я принял решение. Прошлое мертво, сказал я себе. Бессмысленное и пустое, оно ушло навсегда. Отныне я буду жить так, чтобы будущее не повторило его судьбу. В восемнадцать лет весь этот романтический вздор означал поиски любви. Настоящей любви.

Неделю спустя, уже вернувшись домой, я получил аттестат с высшими баллами по всем предметам. Я позвонил Филиппу Бейтсу — у него была та же история. Когда мы отправились отпраздновать это событие, он рассказал, что Джейн провалила экзамены, но не особенно расстроилась. Она собирается выйти за Марка и завести детей. Я сделал вид, что не расслышал.

В августе умер мой дедушка. Похоронили его в городке С. на южном побережье, где они с бабушкой проводили лето. Мы привезли его туда и зарыли в землю под ясными голубеющими небесами. В сентябре я заболел. Четыре дня не вставал с постели, потея, отхаркивая мокроту и перечитывая Скотта Фицджеральда. В финале «Великого Гэтсби» я плакал. Я могу перечислить все эти события, потому что вел дневник — до того дня, как отправился в университет. О том, что случилось после, записей не осталось. Все погружается во тьму, и больше я ничего…

Джеймс уставился перед собой, широко открыв рот. Что происходит? Он не успел дописать «не помню», потому что внезапно вспомнил. Туман начал рассеиваться.

Самое странное, что вспомнил Джеймс историю, найденную в доме в Г.: «Признания убийцы», глава первая. Он снова шел рядом с темноволосой девушкой по длинной туманной улице; стоял в темноте перед фасадом дома номер двадцать один; со страхом и надеждой в груди поднимался по узкому лестничному пролету.

Какой во всем этом смысл? Как мог Малькольм Трюви написать историю, основанную на его, Джеймса, воспоминаниях? Как мог влезть в его мозг, украсть его сны? Джеймс вспомнил выражение лица Трюви, когда тот стоял у витрины секс-шопа, — каким самоуверенным оно ему показалось. Трюви словно знал о прошлом Джеймса больше, чем он сам. Джеймс вздрогнул. Разве такое бывает?

Я затаил дыхание.

Нет, сказал себе Джеймс после долгой паузы, просто эта история наложилась на мои настоящие воспоминания, поэтому…

Ход его мыслей прервал шум внизу. Джеймс закрыл блокнот и спустился по лестнице. Родители вернулись из поездки. Те четыре дня, что их не было, Джеймс так и просидел за письменным столом, вспоминая и записывая свои воспоминания. За окнами хмурилось вечернее небо. Сидя за ужином вместе с родителями и бабушкой, Джеймс раздумывал, не попытать ли счастья еще раз, попробовав выяснить, что его родители знают о событиях в Г. Но, вспомнив бабушкино встревоженное лицо, Джеймс не решился. Он и так принес им столько неприятностей. Незачем извлекать на свет божий воспоминания, которые могут причинить родителям боль.

После ужина он поднялся наверх и снова открыл блокнот. Да, воспоминания возвращались. При желании он мог вспомнить все. И какой бы неверной ни была его память, только в воспоминаниях Джеймс мог найти те улики, которые искал. Нужно, не теряя времени, все записать! Хотя… он ведь так устал, так измучен… Нет, я не трушу, убеждал себя Джеймс, просто мне нужен отдых. Путешествия сквозь время — та еще работенка. Это же не преступление, если он немного поспит? И страх тут совершенно ни при чем!

Перед тем как лечь в постель, Джеймс решил зарядить мобильный. В телефоне обнаружилось одно входящее сообщение трехдневной давности, которое гласило: «Добрый день, мистер Пэдью. Это Харрисон из „Аренды Харрисона“. У меня есть для вас сообщение от нашего клиента: „Пришло время приступить к ремонту второго этажа“. Если захотите связаться со мной, завтра я весь день в офисе. Всего доброго!»

Ночью Джеймсу не спалось. Наутро он вскочил с постели ни свет ни заря, собрал вещи, принял душ, оделся и наскоро перекусил. Родители и бабушка проводили его до порога. Джеймс еще долго видел в боковое зеркало, как их все уменьшающиеся фигурки словно заведенные машут ему вслед. И вот наконец они пропали из виду.

Въехав на Лаф-стрит, Джеймс с облегчением вздохнул — улица перед домом была пуста. Всю дорогу в Г. Джеймсу казалось, что его преследуют. Каждый раз, бросив взгляд в боковое зеркало, он видел фургон — копию его собственного, только черный. Наконец при въезде на мост фургон отстал, но Джеймс боялся, что он встретит его напротив дома гордо занимающим свое законное место. Джеймс выбрался из машины и осмотрелся. Никого. Джеймс вздохнул: что ж, по крайней мере, он не опоздал.