Андреас Вильгельм - Проект Вавилон

— Ну, об этом мы могли бы узнать в любом справочнике, — заметил Питер.

— А вот о «приступах пристрастия к мистике» наверняка нет. Однако это напоминает жалкий жар затушенного пламени по сравнению с тем оккультным огнем, который загорелся в душе Лютера настолько сильно, что это можно было сравнить с огнями Александрии. Он был не просто поражен, это даже приступами назвать было нельзя. Мистика наполнила всю его жизнь и его самого до мозга костей.

— Должен признаться, мне не терпится узнать, чем вы все это докажете, — сказал Питер.

— Подумайте сами. Пятнадцатый век был особенно интересен и привлекателен в интеллектуальном смысле. Наука и стремление к исследовательской деятельности достигли своей наивысшей точки. Мавры наконец-то покинули Испанию и Португалию, а византийская империя закончила свое существование после падения Константинополя. В Италии начинается новая эпоха развития искусства — Ренессанс. Перспектива в живописи в первый раз просчитывается математически. Гуттенберг открывает книгопечатание. Трехсотлетняя война между Англией и Францией заканчивается, и это дает хорошую передышку для занятий умственной деятельностью. Начинается переориентация, и свершаются открытия. Как иначе назвать это, как не столетием открытий? — Сэмюель ходил по кабинету и оживленно жестикулировал, словно сам был свидетелем этих событий. — Это был конец средневековья и начало нового времени. Но прогресс был не только научным. Очень многое все еще рассматривалось как дьявольский или Божий промысел. Конечно, порох и оружие стали намного лучше. Но вспомните Жанну д'Арк, изменившую ход войны. Ее поступками руководил Господь, а сожгли ее как ведьму. В это время в Испании на должность Великого инквизитора вступает Томас Торквемада, он добивается того, чтобы символом испанской инквизиции стали пытки и страх. — Бизнесмена, казалось, уже не остановить. — Генрих Мореплаватель [15] Генрих Мореплаватель (Dom Henrique о Navegador) (1394–1460) — португальский принц, организатор морских экспедиций к северо-западным берегам Африки, положивших начало португальской экспансии на этот материк. основал свою навигационную школу в Загросе [16] Загрос — горная система в Иране, на юго-западе Иранского нагорья. в условиях очень строгой секретности. Как мы сейчас знаем, навигация была отнюдь не в морском смысле. А инфант был основателем Ордена Тамплиеров. Море было для них символом невежества и человеческой ограниченности с одной стороны и безграничного будущего с другой. Навигаторы были одновременно и рулевыми в темном хаосе, и учителями, и пилигримами знания и мудрости. Кристобаль Колон, более известный под именем Христофор Колумб, ступил на новую землю и завладел ею во имя короля Испании и во имя Ордена Тамплиеров. Именно под флагом Ордена с красным крестом он ходил в плавание на своем корабле.

— Орден Тамплиеров преследовался вплоть до четырнадцатого века, пока его полностью не уничтожили.

— Да, но в Португалии и Испании он все-таки сохранился под названием Орден Христа.

— И какое отношение все это имеет к Лютеру? — спросил Патрик.

— Дело вот в чем: в то время было собрано больше знаний, чем во все предыдущие столетия вместе взятые. В то же время занятия наукой были опасны, как показывает инквизиция и гонения на ведьм. Наука и исследования шли рука об руку с мистицизмом. И даже больше: не было ни одного исследования, которое не преследовало бы высокую цель подобного рода. Генрих Мореплаватель хотел, чтобы его навигаторы завоевали мир — не ради богатств, а для распространения знаний и его веры. Гуттенберг напечатал первую книгу не из меркантильных соображений. Триста раз с наилучшими намерениями и в великолепном исполнении он печатал не что иное, как слово Божие, Библию. Так же и Мартин Лютер. Он родился в конце тысячелетия, пошел учиться и получил доступ ко всем этим знаниям. Он изучал священные и не священные письмена и делал собственные выводы. Он чуть было не стал еретиком, когда прочитал о том, как церковь истребила манихеев двести лет тому назад. И все же он был уверен, что в человеке есть Божья искра. И что мы не исчерпываемся только нашими поступками. И что грехи не могут и не должны быть отпущены сразу после покаяния. Что Иисус умер за наши грехи и что вера в Бога и Его милость имеют наивысшее значение.

Он взял со стола Библию. И, пока говорил, листал ее, потом положил назад.

— Лютер смотрел в самую суть вещей. Он не просто читал священные тексты, но и анализировал их. Он выяснил, что есть нечто большее, чем Библия. Он вернулся к истокам и прочитал не только Новый Завет, но и Ветхий. И в древнеиудейском оригинале нашел путь к более глубокому пониманию взаимосвязей.