Андреас Вильгельм - Проект Вавилон

— Я тоже рад, господин президент! Но что за время вы выбрали…

— Понимаю, такое пестрое общество, возможно, не лучший фон для нашего разговора, но речь пойдет о вещах особой важности. Или вы имели в виду погоду?

— И да, и нет, — мужчина, которого президент назвал графом, смотрел на своего собеседника с легкой улыбкой. Постороннему человеку могло показаться, что президент стоит рядом с мудрым великаном, уважаемым наставником. Может, это так и было, но никто из присутствующих не знал ни графа, ни того, что связывает его с президентом.

Ветер заметно усилился. Его резкие порывы становились все чаще и приносили с собой все более крупные капли дождя и запах влажной земли. Кажется, будет сильная буря. Пастух торопился сбить нервно блеющих животных в стадо. Одного взгляда на небо ему хватило, чтобы понять, что осталось совсем мало времени. Над горной вершиной было черным-черно. Раздались раскаты грома.

— Черт! — выругался пастух, поняв, что непогода надвигается с такой скоростью, которая не позволит ему успеть укрыться. — Быстрей, давайте скорее!

Пастух подгонял овец, стараясь собрать их в одну группу и довести до тропинки, которую они хорошо знали и по которой легко могли бы вернуться домой сами.

Редкие капли дождя, приносимые ветром, в считанные секунды превратились в проливной дождь — предвестник конца света. Тяжелые тучи надвинулись, серые столбы дождя ринулись на землю, и дневной свет вмиг померк.

Пастух хотел было снова выругаться, как вдруг небо пронзила вспышка молнии, от которой он невольно вздрогнул. И тут же прямо над его головой раздался оглушительный раскат грома. Овцы испуганно заблеяли, одни в панике начали перепрыгивать друг через друга, другие же, наоборот, столпились в стороне. Потом все как одна ринулись вверх по склону, и пастух, не раздумывая, последовал за ними.

Не терять из виду обезумевших животных, мчащихся под проливным дождем, было совсем непросто. Но Жак, несмотря ни на что, следовал за ними по становящейся все более каменистой земле, оставляя позади кусты дрока и разные травы. Ливень, подобный всемирному потопу, быстро превратил землю в скользкую жижу. Пастух не раз скатывался вниз, и ему приходилось снова карабкаться вверх по грязи и острым камням. Почва становилась все более неровной, а гора — все более крутой. Перепуганные овцы были похожи на затравленных ланей. Жак увидел, что одна овца стоит на самом краю утеса. Кто знает, может, остальные уже давно спрыгнули с него вниз.

Стиснув зубы, пастух карабкался вверх. Он не думал о том, что оставил позади часть стада, и даже о том, что сам мог сорваться. Для него имели значение только те немногие животные, которых он самозабвенно преследовал. Вскоре ему пришлось встать на четвереньки, чтобы удержаться на склоне становящегося все более крутым утеса. Между массивными глыбами, которые, казалось, должны были выдержать его вес, бежали быстрые ручьи дождевой воды.

Когда Жак из последних сил вскарабкался на очередной выступ, руки его были опухшими, красными и холодными, как лед. Обессиленный, он замер на некоторое время, высморкался и вытер рукавом лицо, словно хотел избавиться от непрекращающегося дождя. Он посмотрел назад и испугался, увидев, на какую высоту вскарабкался и как далеко были луга и деревья. Он преодолел такой подъем, для которого в нормальных условиях потребовалась бы веревка, — и это под ливнем! Что за бес подгонял его? Дрожа, обессилев и промокнув до последней нитки, он просто сидел и ждал. Вероятно, он уже заработал себе воспаление легких. Было непонятно, ни когда закончится эта гроза, ни как, ради всего святого, он спустится отсюда вниз.

Сзади послышалось одинокое блеяние. Это заставило Жака обернуться. В нескольких метрах находился огромный вход в пещеру. Умные животные! Они прислушались к инстинкту, нашли убежище и укрылись в нем. У пастуха открылось второе дыхание. Он поднялся на ноги, вскарабкался еще на пару метров и вошел в пещеру.

— Прошу прощения, что вы сказали?

— Я спросил, видели ли вы по телевизору мое выступление на саммите «Большой восьмерки».

— Извините, господин президент, я отвлекся на минутку. Когда смотришь на ваши великолепные сады, можно увидеть столько всего…

Президент тоже выглянул наружу. Дождь спускался по стеклу золотистыми полосами, в нем отражался свет люстр и свечей в запах; сад же был погружен во мрак.

— …Да, да, я слушал вашу речь, — продолжил белобородый мужчина, — меня поразила ваша откровенность. Скажите, пожалуйста, как остальные восприняли это?