Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

– Офицерам на службе пить не положено! – отрезал Рандаццо.

– Мы в курсе, – ответил Коста. Вино он уже попробовал и вопреки утверждениям Перони обнаружил, что оно гораздо лучше популярной в Венето слабой шипучки под названием физз. – Но сейчас мы не на службе и можем делать все, что нам нравится.

Комиссар нахмурился. Нику он показался более напряженным и хмурым, чем обычно.

– Итак, что нового? Мне, наверное, надо выразить вам благодарность. Раньше нам редко приходилось посылать на Мурано больше одного полицейского. Такое уж место. А теперь тут трое. И заняты они лишь тем, что сдерживают толпу. Почему бы просто не забрать Браччи в участок?

– На каком основании? – спросил Перони.

– Сами придумайте! – рявкнул Рандаццо – Или без подсказки не можете? – Он посмотрел на Терезу Лупо, присутствие которой почему-то вызвало у него беспокойство, что не прошло мимо внимания римского патологоанатома. – Вы тоже нашли занятие. Сунуть нос не в свое дело. Жаль, не успел предупредить Този.

– Този вам звонил? – удивилась Тереза.

– Конечно! Он же работает на меня.

– Счастливчик, – с милой улыбкой отозвалась Тереза и, отвернувшись, последовала за Перони.

Рандаццо ткнул Косту пальцем в грудь.

– Я не намерен терпеть ваши выходки! Всему есть предел!

Продолжать разговор не было смысла. Ник знал, что сам по себе комиссар ничего не стоит. Скорее всего Рандаццо служил Мэсситеру и сюда пришел только потому, что ему приказали явиться. Вот пусть сам и развлекается. К тому же Ник заметил наконец Эмили. Она стояла у противоположной стены и разговаривала с каким-то идиотом, обрядившимся в наряд французского аристократа восемнадцатого века.

Коста кивнул комиссару:

– Полагаю, так оно и есть. Прошу извинить.

Пробиваясь через толпу, он применил смягченный вариант прорыва из подзабытого регбийного опыта. Эмили могла исчезнуть, а упускать ее Ник не хотел.

Прежде чем подойти к ней, он прихватил два бокала с подноса, который держал в руках офицер в дурацком напудренном парике и голубой шелковой ливрее.

Эмили рассмеялась – легкий, звонкий, чарующий звук! – и благодарно кивнула.

Ник скользнул взглядом по белому ангельскому костюму с украшенными перьями крылышками.

– Я привез твою одежду. Ты же просила. И это…

Он вынул из кармана букетик кроваво-красных пеннерончини, выращенных трудами Пьеро Скакки.

Эмили осторожно вставила перчики между перьями правого крыла, где они приобрели вид разверзшейся раны.

– Ничего милее за весь день не видела.

Глаза се сияли от удовольствия. Для нее происходящее было игрой. Она повернулась перед ним, демонстрируя костюм:

– Нравится?

– Нет.

– Ник.

Он нахмурился:

– Нравится. Где ты его откопала?

– У Хьюго в городе знакомый костюмер. Он послал кого-то, и вот… В общем, его идея.

– Да уж. Другие тоже возникали?

Она кивнула:

– Думаю, что да. Знаешь, я сегодня много чего узнала о Хьюго Мэсситере.

– Это нам поможет?

– Будет видно.

Эмили отступила за одну из изящных железных колонн, поддерживавших балкон, на котором собралось несколько десятков человек. Ник с опаской посмотрел вверх – конструкция выглядела слишком хлипкой для такого количества людей. Оркестр за спиной разразился «Временами года» Вивальди. Убедившись, что их никто не подслушивает, Эмили тихо заговорила:

– Возможно, и нет. Я выяснила, что он одержим Лаурой Конти. Помнишь? Та женщина, из-за которой его едва не посадили.

Коста кивнул. История Дэниэла Форстера и его любовницы не давала ему покоя.

– На мой взгляд, Мэсситер не из романтиков. Он богат и может завладеть едва ли не любой понравившейся женщиной.

– Невероятно! И ты такое говоришь? Неужели думаешь, что все решают только деньги?

– Нет! Я лишь имела в виду, что он богат. По-моему, Мэсситер – одиночка, из тех, кто не способен на долговременные отношения. Такие мужчины привлекают женщин вполне определенного типа.

– Наверное, это своего рода ретракция. И его фиксация на Лауре Конти объясняется как раз тем, что она не того типа. Скорее всего она действительно смогла ответить ему отказом. Или поначалу подарила надежду, а потом отказала. Для Хьюго это могло быть еще хуже.

– Думаешь, на него это так сильно подействовало?

– Думаю, это подействовало бы на любого мужчину.

И все-таки оставалось кое-что еще, чего Коста понять не мог.

– Фальконе постоянно твердит, что Дэниэл Форстер и Лаура Конти не имеют к нашему делу никакого отношения. А как насчет Арканджело? Какие у него отношения с ними?