Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

На северном берегу лагуны виднелась высокая башня далекой церкви.

– Спасибо. – Она подалась назад, отметив, что он моментально убрал руки.

Они сели. Хьюго Мэсситер, решила Эмили, был представительным, в расцвете сил мужчиной, хотя, похоже, придерживался в отношении себя несколько другого мнения.

– Вы правы, надо очень верить в себя, чтобы решиться на такую покупку, – сказала она. – И конечно, располагать немалыми средствами.

– Ваше здоровье! – Он поднял бокал. – С первым у меня проблем нет. Второго, боюсь, не хватает. Хочу составить конкуренцию мадам Пегги.

Мэсситер кивнул в сторону города и, предположила Эмили, музея Гуггенхайма.

– Хотите открыть галерею?

– А почему бы и нет? Я продал немало картин и всего прочего. Пора оставить кое-что и для себя. Мне не нравится, когда картины лежат в ящиках или висят в комнате, где их никто, кроме меня, не увидит. Дикость. Я не Говард Хьюз и быть им не хочу.

Вино было отличное и такое холодное, что обжигало горло. Подать себя Мэсситер умел.

– Не думаю, что кому-то придет в голову назвать вас затворником.

Он поставил бокал на столик, откинулся на спинку стула и нахмурился, моментально постарев на несколько лет.

– Вы даже не представляете, кем меня называют, – грустно пожаловался Мэсситер и неожиданно стрельнул в нее взглядом. – Или представляете?

Он смотрел на нее открыто и серьезно, ожидая честного ответа. Хьюго Мэсситер пытался понять, что ей известно.

– В свое время о вас много писали, – осторожно сказала Эмили.

– Да, я был на виду. Это понятно. Уверяю вас, все ложь. Вы уже слышали? Пожалуйста, Эмили, будьте со мной честны. Все вокруг знают эту историю, но предпочитают не упоминать о ней из ложно понимаемой вежливости. Я признателен им за доброту, но, признаться, не терплю притворяться и ходить вокруг да около. И мне совсем не хочется, чтобы вы думали, будто сидите в гостях у дьявола.

Она кивнула:

– Да, я слышала эту историю. Речь шла, если не ошибаюсь, о каком-то музыкальном сочинении?

– Не совсем так. – Мэсситер вздохнул. – Дело касалось меня лично. Моего эго. Моей уверенности в том, что я занимаюсь достойным, заслуживающим уважения бизнесом. – Он помолчал, глядя на лагуну. – Я доверился человеку, который предал меня. Скажу откровенно, едва не свалил. Если бы я не успел вовремя убраться из Италии и не нашел очень хороших и очень дорогих адвокатов, то, вполне вероятно, сидел бы сейчас за решеткой. И все потому, что ослабил бдительность. Все потому… – Он снова повернулся к ней и, пристально глядя в глаза, продолжил: – Позвольте поведать кое-что о Венеции. Это урок, который мне следовало усвоить раньше. Не беспокойтесь из-за преступников. Их здесь пруд пруди, и видны они издалека. Берегитесь невинных. Именно они в конце концов и убивают. Так-то вот. Да, годы пролетели, а я задаюсь вопросом, не повторится ли ситуация.

– Извините?

– Вспомните Свифта.

Мои блохи уже сползаются. Если в ближайшие дни мне не удастся провернуть парочку ловких трюков, все, включая этот остров, пойдет ко дну. Будь оно проклято. Одно дело спасаться от полиции из-за сфабрикованного обвинения в убийстве и совсем другое – обанкротиться. Господи… Выпьем еще?

– Нет, – твердо ответила она. – Не будем.

Он козырнул ей одним пальцем.

– Мне нужно, чтобы все это стеклянное недоразумение выглядело сегодня по крайней мере убедительно. Будут весьма влиятельные люди. Скажите правду, Эмили. Что они обо мне подумают?

Она пожала плечами:

– Зависит от того, кто они.

– Некоторые – люди со вкусом. У других есть деньги. У третьих – власть. Если бы они знали состояние моего банковского счета, то никогда здесь не появились бы. Вы ведь меня не выдадите?

– Не скажу даже другу-полицейскому.

Мэсситер улыбнулся:

– Можете рассказать. Он уже знает. Ноя рад, что вы оба умеете держать язык за зубами. Я вот не умею, а потому постоянно завишу от сдержанности других. – Он помолчал, продолжая смотреть на нее. – Я вот думаю…

– О чем же?

– О вас. А если передать весь проект вам? Не исключено, что в конце даже что-то получите. Ну что бы вы ответили, сделай я такое предложение?

Эмили рассмеялась. Отпила вина.

– Ничего. Я бы запаниковала.

– Не верю. – Мэсситер вдруг посерьезнел. – И не поверю. Так что вы скажете?

Она думала об этом с самого начала, и Мэсситер, будучи человеком в высшей степени проницательным, несомненно, прочел ее мысли. Здание осталось в некотором смысле незавершенным и долгое время ждало прихода человека с воображением, который нанес бы последние штрихи. Ответ был очевиден, и Эмили удивлялась, что Мэсситер не видит его сам. Она оглянулась на просто и со вкусом обставленную комнату.