Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

– Что? – возмутилась Тереза. – К черту вашу дедукцию! Давайте лучше опираться на старую добрую химию. На рубашке Мэсситера кровь Беллы. Если это не улика, тогда я не знаю, что вообще называют этим словом.

– Мы пока не знаем наверняка, принадлежит ли рубашка Мэсситеру, – указала Эмили. – Это еще требуется доказать. Белла могла сама принести ее домой с яхты. Мы знаем, что она там бывала. К тому же у Мэсситера апартаменты в палаццо. Да, пользуется ими он только днем, но какая-то одежда у него там есть. В суде, если вы попытаетесь предъявить рубашку как улику, вас просто порвут на кусочки. Легко. Нет, рубашка ничего не доказывает.

– Докажет! – крикнула Тереза. – Дайте только время!

– Что ты имеешь в виду? – спросил Коста.

– Я еще об этом не говорила, не могла подстроиться под твой график. Сильвио вроде бы нашел на рубашке кое-что еще. Похоже, пот. В любом случае для анализа на ДНК сгодится.

Эмили с надеждой посмотрела на нее:

– Пот Мэсситера?

Тереза отвела глаза.

– Все не так просто. Кровь извлечь просто. С этим придется повозиться. Но результат будет. Я…

– Когда? – перебил ее Перони.

Она выругалась вполголоса и, достав из сумочки телефон, отошла в темный угол, откуда вскоре донеслись чередующиеся крики и стоны.

Остальные ждали, молча поглядывая друг на друга. Через минуту Тереза вернулась не в самом лучшем расположении духа.

– Сильвио сказал, что даже если они выложатся полностью, раньше семи вечера результатов не будет. Ничего не поделаешь, химия. Жаль.

Дзеккини посмотрел на полицейских.

– Семь – это уже поздно. К тому времени они все подпишут, и Мэсситер станет неприкасаемым.

– Тогда, наверное, нам ничего не остается, как признать, что он победил, – с явной неохотой констатировала Эмили. – Не так уж все и плохо. Лео будет жить. Улики передадим нужным людям. Может быть, через несколько месяцев что-то и сложится. Другой вариант – слить информацию газетчикам. Пусть делают свое дело.

– Это наше дело, – твердо сказал Коста. – Или карабинеров. И больше ничье. Либо так, либо никак. И мы все это понимаем.

Она улыбнулась:

– Ну вот. Видишь? Теперь он и тебя подцепил. Это в духе Хьюго. Это его заводит. Не деньги. Не недвижимость. Власть над людьми. Он вынуждает их играть по его правилам. Плясать под его дудку. Теперь он добрался и до нас. Придет день, когда и нам придется попросить его об одолжении. В обмен на что-то.

Перони непонимающе посмотрел на нее:

– С какой стати мы будем, как ты говоришь, плясать под его дудку?

– С такой, что он всегда предлагает людям то, чего они хотят! Вам двоим – игру. Мне – работу. Кто знает, что еще у него в запасе? Так все и начинается. Мы не должны ему поддаться, Ник, Не должны с ним связываться, впускать его в нашу жизнь. Если он узнает, что мы копали под него, да ничего не накопали, знаешь, что он подумает? Что мы попались на крючок, что он нас зацепил. Для него это – счастье.

Коста поймал ее взгляд и понял; в ее жизнь Мэсситер уже пробрался. И помог ему в этом он сам. Он сам пригласил его туда.

– Итак, подписание в шесть. Через час у нас будет улика, связывающая его с местом преступления. Только читать отчет Сильвио уже никто не захочет. Тереза, должен быть какой-то способ…

– Нет, черт возьми! Нет! – бросила она. – Я знаю, что ты хочешь сказать, но это невозможно. Законы физики изменить нельзя. Сильвио и так делает все, что в его силах.

Некоторое время все молчали. Первым, как ни странно, не выдержал Дзеккини. С минуту он сидел, раскачиваясь взад-вперед, потом поочередно посмотрел на каждого и, тряхнув головой, поднялся.

– И что? Это все?

Остальные удивленно уставились На него.

– Все, – признал наконец Коста. – Больше у нас ничего нет.

– Ничего? Помнится, Лео говорил, что вы никогда не сдаетесь. Говорил, что у вас всегда есть что-то про запас.

– Вы, может, не заметили, – огрызнулась Тереза, – но Лео здесь нет.

– Он говорил, что вы справляетесь и без него. Что ж, если это все, то я, пожалуй, зайду в больницу, встряхну его, разбужу, скажу, что он ошибался.

Теперь ему ответил Перони:

– Что толку биться головой о стену?

Коста снова вспомнил о прячущихся в лагуне беглецах и о своем обещании. С каким ужасом смотрела на него Лаура, думая, что он пришел от Мэсситера. Эмили, как обычно, права. Она поняла Мэсситера лучше их всех. Власть англичанина заключалась в том, что он навсегда оставался с теми, к кому прикоснулся. Как вирус в крови. Эмили подошла к Мэсситеру ближе других и ощутила его власть так же остро, как ощутили ее когда-то Лаура Конти и Дэниэл Форстер. Нанесенные им раны проникали глубоко. Он оставлял в них что-то, что жгло, оскорбляло и отдавалось страхом. Но страх иногда толкает человека к действиям страх может стать мотивом, побуждающим к решению проблемы. Дилемма, с которой столкнулись Лаура и Дэниэл, пока еще оставалась неразрешенной.