Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

– Мертвецов не допрашивают! – взвизгнул комиссар. – Я…

– Но вопросы-то остаются, – оборвал его Перони. – Например, почему, черт возьми, он мертв, когда ваши люди вроде бы его охраняли? Или этот вопрос дозволяется задавать только в тесном кругу близких друзей?

Он тут же пожалел о сказанном. Квестура вовсе не была свободна от мелкой коррупции, но подозревать всех в тайном сговоре с целью убийства коллеги, даже столь непопулярного, как Рандаццо, он просто не имел права.

– Извините. Зря я так сказал. Беру свои слова назад. Но может быть, мы могли бы чем-то помочь?

– Мне ваша помощь не нужна.

Боится, догадался Перони. И скорее всего сам ничего не поймает. Знает только, что должен держать ситуацию под контролем, не подпускать посторонних и ждать, пока кто-то другой примет решение, что делать дальше.

– Подумайте сами, – продолжал он. – У вас на руках мертвый коллега. Человек, который был под подозрением. Человек, который оказался в поле зрения карабинеров. Которого собирались допросить в связи с незаконным ввозом культурных ценностей.

Усы у комиссара дернулись, и в этот момент Перони вспомнил его имя.

– Послушайте, комиссар Грасси, из-за чего мы спорим? Вы же не местный. Вы миланец. Им на вас наплевать, как наплевать и на меня. Мы для них – расходный материал. Здесь майор Дзеккини. Если прикрыть дело не получится, если разразится скандал, кого, по-вашему, сделают крайним? Местных? Или таких, как мы?

Наблюдая за реакцией Грасси, Перони с сожалением пришел к выводу, что малодушие немногим отличается от продажности.

– Что вы такое говорите? – Грасси даже замахал руками. – Верно говорят, что у вас с головой не в порядке. За расследование отвечаю я и вести его буду так, как считаю нужным.

– Смотрите сами. Убит комиссар. Плюс два убийства на острове. И еще труп в морге, который вам организовал этот…

Он с изумлением обнаружил, что тело Рандаццо и на самом деле уже кладут на носилки.

– Вы действительно полагаете, что все здесь пройдет тихо и незаметно? Что никто ничего не видит? И никого не интересует, что здесь творится?

Грасси задумался.

– А что здесь творится?

Ответил ему Дзеккини:

– Рано или поздно кто-нибудь наверху решит, что пришло время во всем разобраться. Приедут люди со стороны. Начнут задавать вопросы и получать ответы. Их тогда уже не остановишь. Надо же и о собственной карьере думать. И делать выводы.

Майор пожал плечами. Перони с удовлетворением отметил, что веронец держится увереннее, что сомнения, которые, похоже, грызли его с самого начала, исчезли.

– Мы здесь. Разве это не причина, чтобы задуматься?

Грасси кивнул:

– Согласен. Подумать есть о чем. Но главное в другом. Вы явились сюда, чтобы допросить мертвеца. Перони здесь потому, что он идиот, привыкший совать нос туда, куда его не приглашают.

Так что не отнимайте у меня время. А будете упираться, обещаю, что устрою обоим неприятности.

Каталку с телом Рандаццо покатили через площадь.

– Так у вас есть подозреваемые, комиссар? – поинтересовался Перони.

– Хорошие полицейские всегда наживают врагов, – ответил Грасси и, покосившись на римлянина, добавил: – Плохие, кстати, тоже. Советую взять на заметку.

С этими словами комиссар повернулся и зашагал вслед за каталкой, сердито покрикивая на бесцельно слоняющихся полицейских, лица и позы которых выдавали желание поскорее отправиться по домам.

Дзеккини покачал головой:

– Хочу пива. Кто со мной?

– Я угощаю, – сказал Перони.

Майор повернулся и посмотрел на него с каким-то странным выражением. Как будто он чем-то провинился.

– Нет. Угощаю я. И разыщите-ка вашего напарника. Нам нужно поговорить.

Когда он очнулся, Дэниэл Форстер все еще стоял над ним, едва не тыча в лицо дулом обреза. Коста пощупан за ухом – кровь – и поморщился.

– У вас, когда сердитесь, английский акцент проскакивает, – заметил он.

– Сам нарвался! – рыкнул Форстер.

– Вы очень опрометчивы. Я могу подняться? И пожалуйста, если вас не затруднит, принесите воды.

Женщина быстро сказала что-то по-английски – смысла он не уловил, – прошла в кухню и вернулась со стаканом. Коста не без труда встал, взял стакан и благодарно кивнул.

– Без глупостей, Дэниэл, – твердо сказала она. – Я серьезно.

Больше всего Косту поразил мужчина. Форстер, человек культурный и образованный, выглядел потерянным, опустившимся, надломленным. Впечатление было такое, что не он защищает Лауру, а она его.