Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

– Вот что, Сильвио, поставь себя на место детектива, – распорядилась она. – Женщину сожгли в печи. Какие тебе нужны ключевые факты?

Он пожал плечами. Такие игры были не в его вкусе.

– Температура. Мы можем добыть еще какие-то вещественные доказательства? Из останков?

– Нет, нет и нет! – завопила Тереза, подавляя недостойное желание отхлестать ассистента по бледным дряблым щекам. – Думать должны мы! Не они, а мы!

– Ты же знаешь, я в этих делах ничего не понимаю, – признался он. – Ну наверное, надо понять, как она туда попала. Полицейские всегда об этом спрашивают.

А вот и нет. Не всегда. Теперь, когда Фальконе оказался в стороне от расследования, официальная версия сводилась к тому, что в печь Беллу засунул Уриэль, а поскольку дать показания он не мог, всякие там «почему», «как» и «зачем» никого уже не интересовали.

Две насильственные смерти. И полиция даже не попыталась прояснить один из важнейших аспектов любого расследования. Как?

Немалый опыт сотрудничества с детективами позволял Терезе реконструировать ситуацию. Заставить человека залезть в пылающую печь не так-то просто. Скорее всего это даже невозможно. Каким бы сильным ни был нападающий, какой бы слабой ни была жертва. Следовательно, для начала Беллу лишили возможности сопротивляться. И сделали это не с помощью магии или алхимии, а по старинке, верным ударом по голове. А насилие всегда оставляет после себя следы. Хорошо знакомые следы.

– Господи! – прошептала она. – Я, должно быть, спятила. У нас на руках два убийства, и никто – даже старик Альберто Този – не видел и пятнышка крови. Пусть кто-нибудь убедит меня, что это обычное дело.

Она посмотрела на часы и набрала номер Рафаэлы Арканджело. Только бы та не была в больнице. Утром Рафаэла сообщила, что Фальконе, который так и не пришел в себя, собираются отправить на магнитно-резонансную томографию в надежде, что машина обнаружит в его пораженной голове некие признаки скорого возвращения в мир живых. Процедура должна была продлиться не менее часа. Тереза познакомилась с томографами в свою бытность врачом и оптимизма Рафаэлы не разделяла. Чаще всего машина не сообщала вообще ничего, и это было хорошей новостью, потому что если она что-то сообщала, то лишь исключительно плохое.

– Есть что-то новое? – сразу спросила Рафаэла. – В больнице сказали, что проводят тесты. Я остаться не могла. Слишком тяжело.

– Обычно обработка информации занимает несколько часов, так что результаты будут у консультанта не раньше вечера. Новостей нет. Все, к сожалению, по-прежнему. Хотя это не так уж и плохо. Я хотела…

На другом конце линии повисла напряженная тишина.

– Бедный Лео, – выдавила наконец Рафаэла.

– Я хотела спросить… Вы ничего не нашли?

– Извините, совсем забыла.

Но отступать после первой попытки Тереза не собиралась.

– Сейчас на острове кто-то есть? Кроме вас?

– Нет. Братья уехали к адвокату. Думаю, их еще долго не будет. Похоже, синьор Мэсситер внес в контракт какие-то изменения. Весьма значительные. Впрочем, мы уже не в том положении, чтобы отказаться от сделки.

– Вы не против, если мы приедем? Я хотела бы взглянуть на спальню Беллы. Может быть, взять еще несколько образцов.

Она рассчитывала повторить удачный трюк Эмили, хотя даже в случае успеха не могла бы доказать, что Мэсситер был на острове в ночь убийства.

– Конечно. Приезжайте.

– И еще одно. Пожалуйста, подумайте хорошенько. Видели ли вы что-нибудь после той ночи – что угодно, – со следами крови? Пятна на стене или на полу. На одежде. Ну… я не знаю.

Рафаэла молчала. Тереза замерла.

– Рафаэла?

Она даже представила ее – с трубкой в одной руке, другая застыла у рта, брови сведены.

– Знаете, – произнесла наконец Рафаэла, – приезжайте поскорее. Я, кажется, кое-что упустила.

Старенькая, тридцатилетняя «Сессна-180» выполнила крутой поворот на сорок градусов над сверкающей, в мелких барашках волн лагуной. Высокие крылья и пара громадных поплавков «Эдо» вместо шасси придавали ей сходство с неуклюжей красно-белой птицей. Андреа Коррер, владелец двух отелей в Лило, двух ресторанчиков на Сан-Марко и одного из крупнейших в городе турагентств, сунул в рот очередную сигарету и налег на штурвал, пытаясь вспомнить правила посадки на воду, которым его учили девять лет назад на кишевшем аллигаторами озере в нескольких милях от Орландо. За десять лет Коррер налетал почти тысячу часов и считал себя хорошим пилотом-любителем, так что когда к нему подошел незнакомый молодой полицейский и, размахивая жетоном и ссылаясь на срочные обстоятельства, потребовал поднять его в воздух, он не колебался. К тому же незнакомец пообещал заплатить за керосин. Профессиональной лицензии у Коррера не было, поэтому деньги он взял (в счет будущих расходов), но квитанцию выписывать не стал, тем более что ее у него никто и не потребовал.