Пол Галлико - Посейдон

Скотт осветил своим фонарем мрачную полоску воды и ответил:

— Да.

У всех вырвался вздох облегчения. И снова Джейн Шелби была вынуждена признаться себе, что не может не восхищаться священником. Если он и был в чем-то не прав, то вождь он настоящий.

Все испортил Мюллер. Он заявил:

— Нет, Фрэнк, так не пойдет. Мы вас туда не пустим.

— Не пустите? — удивился священник. — Почему?

— А вот почему, — сухо пояснил Хьюби. — Вы, образно выражаясь, есть та корзина, куда мы сложили все свои яйца. Мы не можем пожертвовать именно вами.

Маленький пузатенький Роузен первым понял, что имел в виду Мюллер:

— Боже мой! Как же я сам первым об этом не подумал? Если, не приведи Господь, что-нибудь случится с Фрэнком…

Нонни зашептала на ухо Мюллеру:

— Только не ты! Не вздумай вызваться добровольцем!

— Не волнуйся, — тут же успокоил свою подружку Хьюби. — У меня на это смелости не хватит.

— Ничего со мной не случится, — стал уверять своих товарищей Скотт.

— А Мюллер прав, — вступил в разговор Шелби. — Мы не можем так рисковать. Нужно срочно поворачивать назад. Вероятно, надо было все же сначала проверить носовую часть корабля, а?

Старый Шелби, возможно, и вызвался бы сплавать на разведку, но не теперь. Теперь он был уничтожен, раздавлен. Его уже не существовало.

— Я даже представить себе не могу, что мне снова придется прогуляться по так называемому «Бродвею», — содрогнулась мисс Кинсэйл.

— Нет, мы не можем себе этого позволить, — нахмурился Мартин. — Мы шли сюда целых два часа. — Но себя в разведчики тоже не предложил.

— Что ж, как я вижу, — подытожил Скотт, — у нас не остается иного выбора. Значит, нырять придется мне.

— Такой переполох из-за какой-то лужи, — вздохнула Белль Роузен. — Если вы доверите это дело мне, я за пару минут все выясню. Я уже говорила вам, что умею плавать под водой.

Все повернулись к ней, и Мартин неуверенно предположил:

— Вы же говорите это так просто, миссис Роузен, да?

Ее слова не вязались с ее пухлой фигурой, порванным кружевным платьем, размазанной по щекам косметикой и темными кругами под глазами за толстыми стеклами очков. Зрелище душераздирающее. Какой уж тут спорт и тем более подводное плавание.

— И только потому, что с годами я располнела, вы и подумать не можете, что когда-то и я была спортсменкой? — укоризненно покачала головой миссис Роузен. — Надо было бы вам порасспросить Шарлотту Эпштейн, да упокоит Господь ее душу. Она, к сожалению, уже ушла в мир иной. А то она бы вам подтвердила, что я, лично, в течение трех лет была чемпионкой по подводному плаванию.

— Боже мой! — поморщилась Линда Рого. — О чем вещает эта старая кошелка?

Белль Роузен обладала прекрасным слухом и потому сразу повернулась к Линде:

— Скорее всего, вам этого не понять. Вы уж, разумеется, никогда не слышали о таких блистательных спортсменках, как Элеонора Холм, Хелен Мини, Эйлин Риггин, Этельда Блайбтри или, скажем, Гертруда Эдерли. Они все тоже в свое время были чемпионками по плаванию. Я могла задержать дыхание под водой на две минуты, а мой рекорд составил две минуты и тридцать семь секунд. И знаете, что это означало в те годы? Мировой рекорд, не более, и не менее. Гертруда однажды сказала мне, что я, при желании, могла бы одолеть Ла-Манш под водой.

Никто не перебивал Белль. Вспомнив о своих прежних достижениях и о тех людях, о которых никто здесь никогда и не слышал, она неожиданно подала им надежду.

— А я ведь в юности была жуткой особой, — неожиданно призналась миссис Роузен. — Мне нравилось пугать людей. Я оставалась под водой так долго, что все вокруг начинали беспокоиться: вынырну я или нет? Однажды я чуть не довела своего тренера до сердечного приступа, проплыв два с половиной круга в бассейне и ни разу не появившись над водой. Но тогда, конечно, я была в отличной спортивной форме.

— Подождите-ка, — вдруг оживился Мартин. — А не вас ли, случайно, звали тогда Белль Циммерман?

— Разумеется, — с гордостью произнес Мэнни Роузен, оглядывая своих товарищей. — Она и есть та самая знаменитая Белль Циммерман. У нас дома целая коллекция ее кубков и медалей, да еще я специально собрал два альбома газетных и журнальных вырезок о ее спортивных достижениях. Если кто не верит, то милости прошу к нам домой.

— Успокойся, Мэнни, — одернула мужа Белль. — Он еще слишком молод, откуда он может меня помнить?

— Между прочим, я старше, чем кажусь на первый взгляд, — поправил ее Мартин. — Но вас я помню, и сейчас вам это докажу. Был один такой забавный случай, который мне запомнился. Я был совсем маленьким, лет шести или семи, и папа повел меня на соревнования по плаванию в Спортивный клуб Чикаго. И там как раз выступала девушка, которую звали Белль Циммерман. Она так долго оставалась под водой, что трибуны стали волноваться. Я и сам перепугался, что она утонула, и разревелся. Да так, что все сидевшие рядом оглянулись на меня.