Пол Галлико - Посейдон

Миссис Вильма Льюис была не той женщиной, от которой можно было бы отделаться по окончании круиза небольшим подарком да легким похлопыванием по попке. Сорокавосьмилетняя вдовушка купила билет на «Посейдон» ради сексуальных приключений. Она, конечно, решила выбрать себе самого достойного мужчину. А захватив его, не собиралась так просто отпускать. Шведка по национальности, Вильма была привлекательна: пышная грудь, бледная кожа и чуть выпуклые голубые глаза. Когда она распускала свои волнистые золотистые волосы, то казалась настоящей Венерой. На людях вдова вела себя скромно, но это было лишь показное. Она уже давно задумала пуститься в разгул и теперь только выбирала с кем.

Одним из первых на ее крючок попался Хьюби Мюллер и начал осторожно ухаживать за красавицей. Однако ничего путного из этого не получилось: вдове не нужен был джентльмен. Она тосковала отнюдь не по романтике.

Ей понравился Джеймс Мартин — маленький бойкий петушок с короткими, седоватыми волосами и живым внимательным взглядом из-под очков в золоченой оправе. Если одежда его и показалась ей слишком броской, то нельзя было не признать, что галантерейщик одевался по последней моде.

Долго уламывать его не пришлось. Имея больную жену дома, он как с цепи сорвался, оказавшись вдали от нее, на роскошном лайнере, в компании с Вильмой Льюис. Его любовь к уединению и сдержанность только подтверждали, что свою тайну он не раскроет никому. А непритязательная внешность обещала вулкан страстей в постели. Прошла первая неделя путешествия, и миссис Льюис отважилась на эксперимент. Она пригласила Мартина к себе в каюту «на вечерний коктейль». Сделав всего два глотка из своего бокала, миссис Льюис притворилась, что поправляет заколку. Вместо этого она попросту расстегнула ее, и водопад золотистых волос хлынул на ее оголенные плечи и спину. В одно мгновение строгая и недоступная дама превратилась в алчущую женщину с зовущим влажным взглядом. Больше никаких жестов и слов не понадобилось. Мартин изголодался по сексу. Он не был в постели с женщиной вот уже десять лет. Остаток круиза они провели в любовной горячке.

Но и сумели сохранить строжайшую тайну своих отношений. Днем они не встречались, а ночью Мартин незаметно пробирался к ней в каюту.

Однако вскоре стало ясно, что за рай Джеймсу придется расплачиваться. В постели Мартин оказался настоящим сексуальным чудом, и несчастный галантерейщик стал жертвой собственной удали. Вильма наотрез отказалась завершать с ним отношения по окончании круиза. А так как ни о какой любви речи не шло, она не понимала, почему бы им не продолжать свои встречи и на твердой земле. У Вильмы была своя квартира в Чикаго. Ну, а бизнес Мартина позволял ему уезжать из дома на выходные под предлогом очередной командировки. Вильма охотно обсуждала эту тему еще во время путешествия, рассчитывая на долгую связь с понравившимся ей любовником.

Расплачиваться Мартин должен был каждую неделю. А это предполагало постоянную ложь, изобретение бесконечных уловок и ухищрений, чтобы обмануть жену, и, в конечном счете, неизбежное разоблачение. А Мартин по-своему любил жену и не собирался приносить ей боль. С другой стороны, и он уже успел привыкнуть к забытым сексуальным ощущениям и не хотел прекращать любовные свидания. Однако больше всего ему не хотелось неприятностей.

Но сейчас судьба сама решила за него эту проблему. И перед мысленным взором Джеймса то и дело сама собой появлялась перевернутая каюта с мебелью, нелепо торчащей с потолка. И в этом чудовищном «аквариуме» плавало тело Вильмы Льюис. Мартин легко представлял себе и ее длинные, как у русалки, волосы, и удивленные выпученные мертвые глаза…

Ночной дежурный, который мог видеть, как Джеймс проникал в каюту Вильмы, скорее всего, тоже погиб. Так что никто теперь не узнает страшной тайны Мартина, а значит, и никаких неприятностей. Получалось, что ему выгодна смерть Вильмы. С этим он примириться не мог. Почему судьба так жестоко обошлась с ним? — спрашивал он себя. Где же справедливость? Он же должен был бы тоже сейчас плавать рядом с Вильмой. Но он выжил и радовался этому. Радовался? Итак, он согрешил. А это означало, что нужно платить за свои грехи. Но нет, он выкрутился. Ну, разумеется, об этом было пока рано говорить, оставалось еще дождаться спасателей, которые вытащили бы его из перевернувшегося кверху дном судна…

Но что он мог сейчас сказать Скотту? С чего ему начать? И еще ведь не ясно, как Скотт воспримет его признания. Да и что он скажет, кроме заученного «покайся, иди и больше не греши»? К тому же Мартин хотел вовсе не прощения. Он жаждал наказания за то, что остался целым и невредимым.