Дэвид Моррелл - Братство Камня

Вскоре ограда с воротами осталась позади. Посмотрев в боковое зеркальце он увидел только кромешный мрак, расстилавшийся позади фургона. И ему стало не по себе.

Что за странный мир ждал его впереди? Какие счета там могли быть предъявлены ему? Шесть лет он провел вдали от жизни, но в это время мир не стоял на месте… Сейчас, готовый вступить в поединок с враждебным Будущим, Дрю сознавал, что должен был сразиться со своим прошлым, в котором остались ответы на все его вопросы. Кто напал на монастырь? Зачем? Был ли в этом замешан “Скальпель”, его бывшая организация? Он снова подумал об Арлен; о Джейке, ее брате и его друге. Не считая отца Хафера, Джейк был единственным человеком, который знал, что Дрю не погиб. Вот почему он решил поговорить сначала с отцом Хафером. А потом с Джейком. Один из них мог кое-что подсказать ему. В прошлом Дрю нажил немало врагов — не только в лице “Скальпеля”. И теперь, разыскивая их, он должен был идти по следам своих давних грехов.

Наконец впереди тускло замаячили уличные фонари. Миновав окраины Квентина. Дрю свернул с основной магистрали и поехал по боковым улицам, где мог почти не опасаться какой-нибудь нежелательной встречи. На противоположном конце города он снова вырулил на главную дорогу и повел фургон дальше на юг.

Часы на приборном щитке отличались от тех, что устанавливались на машинах до 1979 года. Вместо привычного циферблата со стрелками на панели светился ряд зеленых цифр и букв. Из-за них он чувствовал себя как в кабине самолета. И не так наглядно представлял себе интервалы времени. Он еще раз посмотрел на табло — 5.09 утра. Нужно было торопиться, чтобы к рассвету убраться подальше от Квентина.

Человек, пристегнутый на пассажирском сиденье, слабо застонал. Дрю нахмурился, но затем понял причину этих стонов — жгут на ноге пленника был затянут слишком туго. Ему пришлось остановиться у обочины и ослабить ремень, чтобы восстановить кровообращение. Из раны потекла кровь, быстро заливая пол фургона. Из-за ее тяжелого запаха стало трудно дышать.

Он опустил окно. Напряженно вглядываясь в ветровое стекло, проехал еще минут десять; потом снова остановился, снова затянул ремень и снова продолжил путь. Затем, решив, что ехать по загородной магистрали не менее опасно, чем по городской, во избежание лишнего риска на первом же перекрестке свернул влево. Теперь дорога запетляла между горных склонов, то опускаясь в долину, то поднимаясь вверх. Он проехал мимо нескольких небольших селений. За пеленой дождя они показались ему такими необычными и причудливыми, что он внезапно ощутил себя иностранцем, впервые очутившимся в Новой Англии. Высокие белые церкви приводили на память имена прославленных проповедников — Коттона Мафери, Эдварда Тейлора, Джонатана Эдвардса, — хотя, разумеется, их слава не была связана с Вермонтом. Подумав об Эдвардсе, он вспомнил о знаменитой проповеди “Грешники в руках прогневанного Бога” и поймал себя на том, что молился вслух.

“Прости нам наши прегрешения, как мы прощаем тех, кто грешит против нас, и не вводи в искушение, но убереги от греха”.

Хотя сейчас задача была не в том, чтобы простить. А в том, чтобы выбить. И искупить грехи. Искушение? Да, искушение. И грех.

На рассвете он увидел еще один перекресток и повернул направо, опять на юг. Гроза постепенно стихала. Вскоре повстречался дорожный указатель, извещавший, что дорога привела его в Нью-Хемпшир. Это не нарушало его планов. Через Нью-Хемпшир можно было даже быстрее попасть в Бостон. В городе ему начали встречаться автомобили и первые случайные прохожие: мир пробуждался и спешил заняться своими делами. Ему тоже предстояло выполнить кое-какую работу, но она не нуждалась в лишних свидетелях. После бессонной ночи он почти не чувствовал усталости — настолько сильное впечатление произвел на него вид просыпающегося мира. Грозовые тучи рассеялись, проглянуло солнце, и он увидел дорожный знак, указывающий на место для пикников. В такую рань — 8.14, судя по цифрам на табло, — там никого не могло быть, а он хотел еще раз ослабить жгут на ноге пленника.

Место для пикников оказалось небольшим и довольно уютным. От дороги его отделяли густые заросли кустарника и деревьев. Несколько пожухлых каштанов высились среди пяти или шести вкопанных в землю деревянных столов. Узкая, выложенная из белого камня дорожка вела к небольшому мостику, перекинутому через мелкий ручей. На берету стояли качели.