Дэвид Моррелл - Братство Розы

Сол кивнул в сторону угла.

— Все просто.

— Что?

— Мы воспользуемся той лестницей.

На фоне открытого окна тихо шевелились шторы. Крис посмотрел на серое небо и глубоко вдохнул соленый воздух. Поежился от сырости. Сердитый ветер вздымал волны Канала.

— Я поеду вместо тебя, — с тревогой в голосе сказал он.

— Нет, — возразил Сол. — Мы же договорились, что один из нас останется здесь с Лэндишем, а двое поедут к Кочубею. Мы вытащили карты, чтобы решить, кто поедет, а кто останется. Ты вытащил самую маленькую, значит, тебе и оставаться.

— Но я не хочу.

— Тебе захотелось стать героем?

— Конечно, нет.

— Тогда в чем дело? Не могу поверить в то, что все дело в Эрике. — Сол повернулся к Эрике, — она привязывала Лэндиша к стулу. — Не обижайся. Я знаю, у тебя замечательное чувство юмора.

Девушка показала кончик языка.

— В чем дело? — спросил Сол, поворачиваясь к Крису.

— Это безумие. — Крис растерянно покачал головой. — У меня дурное предчувствие. Я знаю, что это все ерунда, но никак не могу от него избавиться.

— Какое еще предчувствие? — Крис отошел от окна.

— Ты. У меня ощущение, что с тобой что-то случится. Сол пристально посмотрел на Криса. Ни он, ни Крис не были суеверными. Они не могли себе этого позволить. Они полагались на логику и опыт, но даже во Вьетнаме замечали странные вещи. Например, солдаты, которым предстояло скоро вернуться домой, писали женам, подругам или матерям и отдавали письма друзьям со словами: “Передай его. Я знаю, что не вернусь”. И за день до отъезда получали пулю в голову. Другие отправлялись в обычное патрулирование — они делали это уже сотни раз, — но на этот раз говорили: “Мы больше не увидимся”, — и подрывались на минах.

— Когда оно появилось? — не сразу спросил Сол.

— В поместье Лэндиша.

— Когда ты увидел стену?

— Откуда ты знаешь? — удивился Крис.

— Потому что и у меня было такое же предчувствие.

— Что?

— У меня возникло ощущение, что я там уже был. Правда, через пару минут я все понял. Стена. Не понимаешь? Такая же, стена была у нас во “Франклине”. Вспомни, как мы тайком перелезали через нее” когда бегали за шоколадками. Помнишь, ночь, когда нас побили? Или ту ночь, когда я поскользнулся на льду, а ты спрыгнул, чтобы помочь мне, но ударился головой? А трамвай? Помнишь?

— Ты вытащил меня из-под колес и спас мне жизнь.

— Вот и объяснение. Мы оба вспомнили ту ночь. В поместье Лэндиша я начал тревожиться за тебя. Мне показалось, что у тебя неприятности и я должен спасти тебя. Та же самая мысль пришла в голову тебе. Ты всегда стремился спасти мне жизнь.

— Ну, скажем, раза два. — Крис улыбнулся.

— Стена заставила тебя захотеть сделать это еще раз. Расслабься. Кое-что наверняка произойдет. Мы едем с Эрикой в Париж к Кочубею. Вот это и произойдет.

— Хотелось бы верить.

— Не забывай, что я еду не один. Если возникнут неприятности, Эрика сумеет сделать то же, что и ты.

— Полегче на поворотах, — шутливо предупредила Эрика, подходя к ним.

— Ну сам подумай, — как можно более убедительно постарался сказать Сол. — Допустим, я разрешу тебе ехать вместо меня. Допустим, что-то случится с тобой. Я буду винить себя так же, как ты бы винил себя, если бы что-то случилось со мной. При чем тут ясновидение? Ты вытащил самую маленькую карту. У тебя самая легкая работа. Ты остаешься.

Крис все еще колебался.

— А что касается твоего предчувствия, то оно ничего не значит. — Сол повернулся к Эрике. — Готова?

— Ехать в Париж с таким кавалером? Смеешься? Конечно, готова.

— Почти десять, — тревожно сообщил Крис. Доводы Сола не убедили его. — Вы должны быть в Париже сегодня вечером. Позвони мне в шесть и потом звони через каждые четыре часа. Не отправляйся к Кочубею, пока не поговоришь со мной. Лэндиш очень любит розы, и он может что-нибудь вспомнить.

— Я сказал правду, — упрямо заявил со стула Лэндиш.

— Не забывайте о единственной в мире голубой розе. Наступила минута расставания. Они пожали друг другу руки и смущенно улыбнулись. Сол взял сумку.

— Не беспокойся. Я буду осторожен. Мне еще нужно расквитаться кое с кем. — Его глаза сверкнули.

— Я позабочусь о твоем брате, — пообещала Эрика. — За нас обоих. — Она поцеловала Криса в щеку. У Криса сжалось сердце.

— Удачи вам, — сказал он на прощание.

Они вышли из дома, и Крис с тревогой смотрел им вслед. В горле у него застрял ком. Его брат и сестра сели во взятый напрокат “остин” и выехали по заросшей травой проселочной дороге на шоссе, по обеим сторонам которого тянулись живые изгороди.