Эрик Ластбадер - Кайсё

Хлопок рук одна о другую прозвучал как удар грома, зазвенели выступы на металлической сетке некоде, когда они ударили по лезвию кинжала. Это были единственные звуки в заполненной тенями комнате.

Челеста пронзительно закричала.

Кончик кинжала находился в трех сантиметрах от сердца Николаса, когда он сомкнул ладони по обе его стороны. Он отшвырнул его, как какое-то насекомое, посмотрел мимо Челесты в окружающую его темноту. Николас узнал лицо, которое он видел мельком в Венеции: резко очерченные восточные черты, родинка в углу сжатых губ. Затем оно пропало во мраке, как луна исчезает за облаками.

Ритм Аксхара увеличивал силы Николаса с каждой секундой. Он стремился к физическому сражению. Понимая, что его противник обладает возможностью использовать Аксхара против него, он держал свой глаз тандзяна плотно закрытым. Николас должен положиться на свою более раннюю подготовку к военному искусству, должен верить в свои руки, свою те-гатана.

Его разум был раскрыт, когда он заметил Мессулете в тени. Сделав выпад, он схватил правой рукой запястье правой руки врага. Его открытый разум выбрал прием сокумен ирими-наге, так как расправиться с противником нужно было быстро. Психическое нападение на него Мессулете потрясло Николаса до основания, привело его на самую последнюю черту перед смертью. Теперь он не знал, на какое время хватит его резервной силы.

Он вывернул запястье руки Мессулете и применил сувари-ваца. Сжав свои пальцы, он выбросил кверху левую руку и нанес ее ребром сильный удар по челюсти противника. Он услышал резкий треск, когда голова врага откинулась назад, махнул левой рукой назад и вниз и, используя собственное движение Мессулете, сбил его с ног.

Мессулете покатился по полу, кувыркаясь, а Николас продолжал бить его. Взгляд Николаса упал на внутреннюю сторону запястья руки поверженного противника, который стукнулся об пол подбородком и откинул назад голову.

— Черт побери! — вскричал Николас, нагнувшись над искалеченной фигурой.

— Что случилось? — Челеста подошла и остановилась позади него.

Николас указал ей на запястье левой руки лежавшего человека.

— Это не он. Видите, там нет татуировки с голубым полумесяцем. Он не Мессулете.

Челеста посмотрела на Николаса.

— Вы имеете в виду, что здесь находится кто-то другой, кроме вас?

— Находится, — подтвердил он, опуская руку незнакомого человека, — или, вернее, находился.

Линнер вернулся к монитору компьютера, который он до этого изучал, но его экран потух. Он потянулся к отверстию, где были спрятаны гибкие диски. Он был пуст.

— Будь он проклят, он забрал все материалы компании «Авалон», которые я нашел.

Николас показал Челесте вырез в полу, где была раньше спрятана коробка с гибкими дисками.

— Что это? — Она вытащила оттуда листок бумаги и протянула его Николасу.

Что вы хотите узнать? Где находится Оками? Или почему была необходима его смерть? Какой вопрос интересует вас больше всего? Кого контролирует Оками? Или кем он является? Сейчас время принять решение. Приходите один в приходскую церковь Холма Мучеников. Вечером будет уже слишком поздно.

Неудивительно, что записка была без подписи. Николас не сводил глаз с этих слов и повторял их как молитву. Он чувствовал западню даже на расстоянии от указанного в записке места. Но так ли важно это? Важно то, что тот, кто писал записку, знал, какие задать вопросы. Николас понимал, что даже если есть хоть маленький шанс, что он знает ответы на эти вопросы, им необходимо добраться до Холма Мучеников как можно скорее.

— Микио Оками исчез, — сказал человек маленького роста. — Исчез и, вероятно, умер.

Это был Томоо Кодзо, оябун клана Ямаучи. Ему было за шестьдесят, но выглядел он много моложе. Он поддерживал форму, соблюдая строгий режим открытой руки я боевого искусства малого меча. У него было длинное, заостренное книзу лицо, как если бы доктор-садист зажал после рождения его голову в тиски. Вся верхняя часть головы была выбрита, жирно блестела, за исключением только одного места сзади, где его серебристого цвета волосы были собраны в какое-то подобие ослиного хвостика. На нем были брюки от костюма, поддерживаемые подтяжками, рубашка с открытым воротничком и завернутыми рукавами. На одной руке виднелись очертания крыльев и когтистых лап — яркая ирезуми, уникальная татуировка якудза. Его маленькие черные глазки, выживающие в памяти глаза крысы, устремлялись подозрительно на всех и все окружающее, как бы ожидая в любой момент обнаружить новый заговор.