Эрик Ластбадер - Возвращение в темноте

В самом конце коридора он увидел Дженни, она выходила из палаты. Сразу почувствовав его взгляд, она резко обернулась и, увидев его, улыбнулась, а потом отрицательно покачала головой. Значит, Стански еще не появлялся.

— Как Рейчел? — спросил он еще издали.

— Ей лучше, — сказала Дженни.

— Значит, все дело в Стански?

Она кивнула и посторонилась, пропуская высокого худощавого санитара, который выкатил из палаты в коридор инвалидную коляску с сидящим в ней пациентом.

— Твоя интуиция не подвела. Неудивительно, что нам не удавалось справиться с сепсисом, ведь Стански каждый день вливал ей в капельницу порцию болезнетворного препарата.

— Он постоянно отравлял ее организм. Но зачем? — сказал Кроукер.

Внезапно санитар развернул к нему инвалидную коляску и сказал:

— А почему бы вам не спросить об этом у него самого?

С этими словами он снял коляску с тормозов и толкнул ее Кроукеру. Голова сидевшего в ней пациента упала ему на грудь, но Кроукер сразу узнал его. Это был Стански. Запястья и щиколотки были крепко привязаны к коляске, а костюм весь потемнел от пота и крови. Схватившись биомеханической рукой за ручку коляски, Кроукер остановил ее, чуть было не перевернув. И тут он понял, что доктор Стански уже мертв.

Кроукер перевел взгляд на санитара в белом халате — тот уже стоял позади Дженни, схватив ее одной рукой за горло.

— Вот ведь как все просто, не так ли, сеньор? Моя сила в том, что я умею находить слабое место противника. О, это доставляет мне истинное наслаждение!

Кроукер посмотрел в зеленые глаза Дженни. В них он увидел тревогу, но не панический страх. Он снова перевел взгляд на санитара. Это был Антонио, а не Хейтор, у него не был сломан нос.

— Однажды ты мне сказал, что все остальные лгали мне и еще будут лгать, — сказал Кроукер. — Надо думать, самым страшным лжецом был Стански.

— О, существуют гораздо более страшные и изворотливые лжецы, уверяю тебя!

Кроукер протянул вперед открытые ладони.

— Антонио, это касается лишь нас с тобой, не нужно втягивать в это других, — тихо произнес он.

— Человек не остров, сеньор. Это должно быть хорошо известно сеньору. — Янтарные глаза буравили Кроукера, медленно двигавшегося по коридору. — На него можно оказать влияние только при помощи его личных и деловых связей с этим миром.

— Оказать влияние? Ты хочешь сказать, манипулировать человеком?

Антонио улыбнулся:

— Увы, мой английский недостаточно хорош. Прошу прощения.

— Хватит болтать, Антонио. Чего ты хочешь?

— У сеньора так мало терпения?

— Ты и твой брат Хейтор истощили мое терпение, — сказал Кроукер. — Однако и у тебя мало времени. На этом этаже полно охранников.

— Увы, их здесь нет. — В глазах Антонио сверкнул злобный огонек. — Смехотворная больничная охрана нейтрализована. — Он еще крепче сжал руку на горле Дженни, словно подчеркивая всю серьезность своих намерений. Дженни начала задыхаться. — Мы здесь одни, сеньор, если, конечно, не считать маленькой пленницы...

— Скажи, Стански знал о вашем грязном промысле? — спросил Кроукер. — Ведь именно поэтому ты убил его, так? Чтобы он ничего не мог рассказать.

— Стански стал приносить больше хлопот, чем пользы. Возможно, сеньору кое-что известно о его похотливых грешках.

— Похотливых грешках? Сказано недурно для плохо владеющего английским выходца из Асунсьона!

Кроукер постоянно поглядывал на Дженни, наблюдая за выражением ее глаз, словно доктор у постели тяжелобольного. Он не знал, как она поведет себя в такой критической ситуации. Антонио снова улыбнулся.

— К величайшему сожалению, он совершенно утратил чувство меры. — Он вздохнул с притворной печалью.

— А кто же теперь будет поставлять вам клиентов? Стански отбирал среди своих пациентов будущих жертв, невольных доноров внутренних органов, сведения о которых исправно поставлял вам с Хейтором. Скажи, а какое отношение к вам имеет Трей Мерли?

— Как? — поднял брови Антонио. — Что это за Трей Мерли?

— Вот что не дает мне покоя, — продолжал Кроукер, словно не слыша Антонио. — Я вламываюсь в контору по прокату автомобилей и что же там вижу?

Антонио расплылся в улыбке:

— Голову молодой женщины! О, она была очень красива! При жизни...

У Кроукера сжались кулаки. Антонио откровенно наслаждался его беспомощностью. Усилием воли Кроукер сдержался и продолжал гнуть свою линию:

— Ты был в конторе, когда я пришел, сигнализация не была отключена. А когда я тебя спугнул, ты выскочил в разбитое окно. Только вот осколки валялись снаружи.