Урсула Познански - Эреб

Вдруг кто-то возникает рядом и бьет почти дохлую тварь алебардой.

Еще недавно Сарий страстно хотел оказаться в чьей-нибудь компании, но теперь вдруг чужое присутствие кажется ему тягостным. Глуповатая девчонка, темный эльф, перехватывает его добычу, когда он проделал самую тяжелую работу, а то, что осталось, — можно сказать, увеселительная прогулка. Но девчонку не так-то просто оттеснить — оружие у нее покрепче, чем у Сария: трех ударов достаточно, чтобы скорпион бездыханно замер на земле.

Сарий разгорячен и при этом уязвлен до глубины души. Его меч перемазан серой слизью, которую он рад был бы смешать с кровью этой темной эльфийки, ведь она просто отодвинула его и выполнила самую легкую часть задания. Как будто он нуждался в помощи! Как будто он не сделал бы все сам, в одиночку!

Он смотрит ее имя: ага, Финиэль. Вот тупая корова! Ну и что она теперь творит? Бросается на мертвого скорпиона и делает из него фарш. В отличие от Сария она не польстилась ни на жало, ни на клешни, нет, она буквально роется в туше. Вот ведь больная!

— Победа! — достигает его слуха чей-то тихий голос. Сарий оглядывается. Сражение окончено, но другим воинам Эреба еще есть чем заняться. Как и Финиэль, они потрошат мертвых скорпионов, разрубая их на мелкие кусочки, и у Сария внезапно появляется ощущение, что он чего-то не знает.

Услышав топот копыт, он догадывается, что им предстоит. В следующее мгновение появляется закованная в доспехи лошадь Вестника. Она мчится рысью, приближается. Всадник приветственно поднимает руку:

— Вы сделали доброе дело и получите награды. Думаю, надо начать с Дриззела.

Поднимается вампир, который только что ковырялся в брюхе одного из скорпионов. Сарий старается не думать о том, что налипло на руки Дриззела.

— Ты хорошо сражался, хотя это и не самый твой выдающийся бой. Я даю тебе новый щит. Он тоже хороший, хоть и не самый выдающийся.

Дриззел липкими руками берет награду и забрасывает старый щит в один из коридоров лабиринта. Раздается звяканье.

— Финиэль.

Девчонка-эльф протискивается мимо Сария.

— Мне приятно видеть, что ты не ведаешь сомнений и берешь себе все, что хочешь. Поэтому тебе нужно поступить так же и с доспехами. Вот полсотни золотых монет. Выбери сама, что купить.

Сарию пришлось напрячь все самообладание, чтобы не ударить Финиэль мечом. Она его оттеснила, и ее за это награждают. Несправедливо!

— Сарий.

Он выдвигается вперед. Я был изумителен, давай, согласись же. Даже слишком хорош для несчастного второго уровня, признай это!

— Ты вышел из битвы невредимым. Мои поздравления. Впрочем, ты слишком поздно добрался сюда и не сумел самолично прикончить скорпиона. Тем не менее я хотел бы тебя наградить. Пусть твой талант целителя крепнет! Теперь у тебя будет больше силы, чтобы делиться ею с другими.

«Это всё», — шипит что-то внутри него. Это всё? Сарий недоверчиво смотрит на Вестника. Что это за награда, как такое вообще может быть? Когда он исцеляет кого-то, он вредит самому себе — а теперь будет вредить еще сильнее? Нет, он не станет больше применять эти дурацкие чары, он же не совсем спятил!

— Блэкспелл, — вызывает Вестник следующего воина.

Это вампир, которого он превозносит до небес и дарует ему меч, бордовый, как вино, просвечивающий насквозь меч. Сарий тоже был бы рад обзавестись такой игрушкой. Но он ведь только сегодня получил новое оружие. Ах да, и, конечно, этот чудесный дар исцеления. Вот уж нелепость.

Почему он, собственно, так разозлен? И на Нуракса, вервольфа, которому Вестник только что подарил пару сапог, добавляющих выносливости, и на Гротока, первого человека, которого Сарий встретил в Эребе, — тот получил какие-то свитки с письменами.

Следующего удостоенного награды Сарий знает, как и Нуракса. Это Дитя Арвен. Она слегка ранена; ей достается целебный напиток и десять золотых монет. Все это куда лучше, чем то фуфло, которое досталось ему.

— Гагнар! — выкрикивает Вестник.

Из-за убитых скорпионов выползает сильно израненное и потрепанное существо, похожее на ящерицу.

— Да, Гагнар, это было на грани. Если ты останешься здесь, то умрешь. Пойдем-ка со мной.

Гагнар безуспешно пробует выпрямиться. На его разорванной куртке, как и на пятнистой шапочке, Сарий совершенно отчетливо видит цифру I, словно оттиснутую на ткани. Он не может отвести глаз от Гагнара. Наконец-то нашелся хоть кто-то, разбирающийся во всем этом еще меньше, чем он сам.

Вестник усаживает человекоящера на лошадь.