Питер Бенчли - Тварь

— Это судно Лукаса Коувена, — сказал он, выпуская щит обратно в воду и сворачивая трос.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как он прошлой весной красил судно. Он красил все внутри рубки в зеленый цвет детского поноса. Сказал, что купил краску на распродаже.

— Какого черта он делал здесь?

— Ты знаешь Лукаса, — пожал плечами Дарлинг. — Вероятно, у него была какая-нибудь идиотская идея, как быстро заработать пару долларов.

Они знали Лукаса Коувена более двадцати лет и всегда смотрели на него, как на человека, страдающего болезнью «почти»: почти все, чем занимался Коувен, могло принести ему средства для существования — почти, но не совсем. Он не мог приобрести достаточное количество ловушек для рыбы, чтобы окупить расходы на содержание судна, а когда ловушки были запрещены, у него не оказалось никакого другого занятия. Он брался за все ради нескольких баксов: возил воду, красил дома, строил причалы, — но он никогда не занимался чем-то достаточно долго", чтобы это дело превратилось в стабильный источник дохода.

— Как можно на этом месте заработать пару долларов? Здесь ничего нет.

— Нет, — согласился Дарлинг. — Здесь нет ничего, кроме «Дарема».

— Никто не ныряет к «Дарему». Во всяком случае, никто, у кого есть голова на плечах.

— Это верно. Давай посмотрим.

Дарлинг поднял резиновый кранец. На нем не было никаких отметин, никаких царапин, никаких рубцов или следов огня.

— У Лукаса стоял двигатель «Дженерал моторс», да? — спросил Майк.

— Ага, шестьсот семьдесят первый.

— Значит, не это вызвало взрыв. Может быть, плита, работающая на пропане?

— Может быть. Но, господи, такой грохот услышали бы даже в Сент-Джорджесе.

Дарлинг подобрал кусок планки с утопленным в ней винтом.

— Но тогда что же вызвало взрыв? Он возил взрывчатые вещества?

Дарлинг проговорил:

— А он вообще не взрывался. Суди сам: ничего не обуглено, никакого дыма, никаких разрушений, какие бывают при взрыве. — Он приблизил нос к дереву. — Никакой вони. Ты бы почувствовал запах, если бы это дерево подверглось действию жара. — Он бросил планку на палубу. — Судно каким-то образом внезапно развалилось.

— От чего? Здесь нет ничего, на что бы он мог натолкнуться.

— Не знаю. Может, киты-убийцы? Это было деревянное судно. Киты-убийцы могут превратить такую посудину в щепки.

— Киты? На расстоянии голоса от пляжа?

— Ну тогда сам и придумай объяснение. — Дарлинг вновь почувствовал, как внутри его поднимается гнев. Майк всегда хотел получить готовый ответ, а у Дарлинга, кажется, запас таких ответов становился все меньше и меньше. — Что еще? НЛО? Марсиане? Проклятая Зубастая Ведьма?

Он бросил планку на палубу.

— Ну, Вип... — начал Майк.

Дарлинг, теперь уже злясь на себя, проворчал: «Вот дерьмо» — и пнул спасательный жилет, который взлетел над палубой и свалился бы за борт, если бы Майк не перехватил его.

Майк уже хотел отбросить жилет в сторону, когда что-то привлекло его внимание:

— Что это?

Дарлинг взглянул. Оранжевая ткань, покрывающая капок, была изодрана в клочья, и придающий плавучесть материал вылез наружу. На жилете виднелись два следа — круги диаметром около шести сантиметров. Край каждого круга был зазубрен, будто по нему прошлись теркой, а в центре зиял глубокий порез.

— Господи Иисусе, — выдохнул Дарлинг. — Похоже, что это осьминог.

— Ну да. — Майк подумал, что Дарлинг пошутил. Осьминог! — Громадный, ужасный осьминог. Кстати, ты когда-нибудь видел осьминогов с зубами на присосках?

— Нет.

Майк был прав. Присоски на щупальцах осьминога были мягкими и гибкими. Человек мог снимать их со своих рук так же легко, как раскручивать бинт.

Но что же тогда здесь? Это явно животное. Судно не взорвалось, не натолкнулось на что-нибудь, в него не ударила молния, и оно не развалилось магическим образом. Оно встретилось с кем-то и было уничтожено.

Дарлинг бросил спасательный жилет на палубу и отшвырнул ногой какие-то куски дерева, чтобы очистить проход на бак. Одна из планок стукнулась о стальной фальшборт, и, когда она отскочила обратно, из нее что-то выпало и щелкнуло о палубу.

Это был коготь, в точности такой же, как тот, первый, похожий на серп, длиной в два дюйма и острый как бритва.

Дарлинг посмотрел за борт на неподвижную воду. Но на самом деле вода не была неподвижной, она была живой и как бы в подтверждение этому послала к «Каперу» тихую волну, поднявшую судно.

Когда судно вновь опустилось, из-под него что-то выплыло: резиновое, голубое с желтыми шевронами с каждой стороны.