Скотт Смит - Руины

Матиас помолчал еще и сказал:

— Надо проголосовать. Если большинство согласится, я не буду возражать. Но принять решение должны все вместе.

Они молча постояли на месте еще несколько секунд и медленно пошли обратно по тропе, оставив свою работу незаконченной.

Все собрались на вершине холма, как и в прошлый раз. Первым пришел Матиас, за ним Джеф. Они сели со Стейси и Эриком у навеса, где находился Пабло. Он лежал, как и раньше, с закрытыми глазами. Ребята старались меньше смотреть на него и не называть его имя, заменяя его местоимением «он».

Эмми все еще была у подножия холма. Когда ребята начали разговор, ее отсутствия никто не заметил. Только Стейси подумала о ней. Ей очень хотелось, чтобы Эмми была рядом и держала ее за руку и чтобы они вместе принимали решение. Стейси боялась сама решать что-либо, а когда боялась, то становилась тихой и молчаливой. Но ребята хотели слышать их с Эриком мнение. Если они скажут «да», то Джеф ампутирует Пабло ноги. Это было даже страшно представить, но, судя по словам Джефа, это был единственный способ спасти Пабло. Поэтому получалось, что, если Стейси и Эрик проголосуют против этого, то у грека не будет ни единого шанса выжить. Пабло умрет у них на глазах.

Из всех слов Джефа Стейси поняла, что он уверен — сегодня на помощь никто не придет. Именно поэтому Джеф говорил, что ампутация была единственным способом спасти Пабло. Осознав это, Стейси уже не думала о Пабло, она думала лишь о том, что ей придется провести еще одну ночь здесь, в палатке, в окружении растений-убийц. Ей казалось, что это просто невозможно вынести.

— Почему ты так уверен? — спросила она. Стейси чувствовала, что вот-вот расплачется, ее голос начинал дрожать и срываться.

— В чем уверен? — не понял Джеф.

— В том, что сегодня нам не придут на помощь.

— Я этого не говорил.

— Ты сказал, что…

— Я не уверен, но мне кажется, что греки вряд ли придут именно сегодня.

— Но…

— А если они не придут сегодня и мы ничего не сделаем, чтобы помочь Пабло, он умрет.

— Почему ты так думаешь?

— Его кости начинают гнить. Поэтому…

— Нет, почему ты думаешь, что греки не придут?

— Потому что я вообще не уверен в том, что они придут, понимаешь. И мне кажется, опаснее просто ждать, чем пытаться действовать.

— Значит, они могут прийти…

Джеф не выдержал и повысил голос:

— А могут и не прийти! В том-то и дело!

Они говорили и ничего не могли решить. Даже Стейси понимала это. Она безумно хотела, чтобы греки пришли сегодня, и не хотела рушить эту надежду на спасение. А Джеф только и говорил, что они могут не прийти и что надо ампутировать ноги Пабло. Все стояли на своем, и никто не хотел поступиться своими надеждами и планами.

Стейси видела, что Джеф был на сто процентов уверен, что операция Пабло необходима. А Матиас был против, она чувствовала это, хотя он и молчал. Стейси хотела, чтобы немец наконец сказал что-нибудь и убедил ее и Эрика не соглашаться с Джефом. Этот план казался ей крайне опасным, но никаких аргументов против она привести не могла. Стейси чувствовала это, но не знала, как объяснить. Не могла же она сказать Джефу, что не стоит делать этой операции только потому, что у нее плохое предчувствие. Ей нужны были аргументы, и она ждала, что кто-нибудь наконец скажет что-то стоящее. Но Эрик был пьян и сидел с прикрытыми глазами, его уже ничто не беспокоило. А Эмми была далеко, у подножия холма.

— А Эмми? — наконец спросила Стейси.

— Что Эмми?

— Разве мы не спросим, что она думает по этому поводу?

— Мы спросим ее, если будет ничья.

— Какая ничья?

— По голосованию. Если будет равное количество голосов «за» и «против».

— Мы что, будем голосовать?

Джеф кивнул. Это казалось ему естественным в данной ситуации. И он сделал вид, что не понимает, почему Стейси так удивилась.

Она действительно была очень удивлена. Стейси думала, что они поговорят и в конце концов вместе решат что-нибудь, найдут какой-то компромисс. Теперь каждый должен был принять решение сам за себя. Это ее пугало.

— Но… Я думаю… То есть хочу сказать… Это… — забормотала она, пытаясь найти какой-то выход из этой ситуации.

— Надо ампутировать, — вдруг заговорил Эрик. Его голос был неожиданно громким и уверенным. — Прямо сейчас.

Стейси обернулась и с недоумением посмотрела на него. Эрик, как ни странно, казался теперь абсолютно трезвым. И он проголосовал, принял решение. Теперь это должна была сделать Стейси. Она знала, что может сказать «нет», и тогда Джеф пойдет за Эмми. И убедит ее проголосовать «за». Он сильнее ее, сильнее их всех. Все хотели пить и есть, все устали, только Джефа ничто из этого не беспокоило. Он был очень сильным. Тогда зачем сейчас противоречить ему, если все равно будет так, как скажет Джеф.