Скотт Смит - Руины

Он постоянно приподнимался, чтобы осмотреть рану. Он даже дотрагивался до колена. Растение было внутри него. Да, Матиас вырезал его, но что-то все равно осталось. Эрик был убежден в этом, хотя никто ему и не верил. Никто не слушал его, не обращал внимания, а растение тем временем разрасталось в нем, пускало свои корни. Оно начинало расти и есть Эрика. И если ничего не сделать, с ним произойдет то же, что и с Пабло. Ни он, ни грек не выберутся отсюда живыми. Они навсегда останутся здесь, погребенные под ядовитой зеленью-убийцей.

Все случилось здесь, в палатке. Зачем же он вернулся? Потому что Джеф сказал ему отдохнуть здесь, по крайней мере попытаться. Но Джеф не верил Эрику, не верил, что растение в нем.

Эрик приподнялся снова посмотрел на колено и в очередной раз ничего не увидел. Может, растение вросло куда-то глубоко, и теперь его нельзя было рассмотреть? Главное, что Эрик знал правду, знал, что растение где-то в нем. Но он хотел его видеть, хотел, чтобы и Джеф, и все остальные наконец-то поверили ему и помогли.

Эрик чувствовал, что больше не может оставаться в палатке. Все произошло здесь, и может повториться еще раз. Он встал, подошел к выходу и шагнул наружу.

Стейси расположилась у навеса. Ребята смастерили ей что-то вроде зонта, чтобы она могла укрыться от палящего солнца. Она сидела прямо на земле и смотрела куда-то вдаль мимо Пабло, не опуская на него взгляда. Эрик подумал о том, что никто не хотел смотреть на грека, и он тоже не был исключением.

Эрика стало пугать то, что ребята начинали включать его в список людей, на которых не смотрят, которых стараются не замечать. Даже сейчас, когда он присел рядом со Стейси, она не обернулась и не взглянула на него. Эрик потянулся и взял ее за руку. Некоторое время они сидели молча. Ему на секунду показалось, что все хорошо, и они сидят вместе, отдыхают, и ничто им не угрожает. И почему так не могло быть? Почему это ощущение было лишь мечтой, миражом?

Эрик вдруг вспомнил, что давно не осматривал рану и встал, отпустив руку Стейси. Он слышал, как тяжело дышит Пабло. Эрик рискнул посмотреть на грека. Лицо Пабло стало какого-то бледно-серого цвета. Его глаза по-прежнему были закрыты, а изо рта стекала тоненькая струйка какой-то темной жидкости. Это была или рвота, или кровь. «Надо бы вытереть его», — подумал Эрик, но даже не пошевелился, чтобы что-то сделать. Он был уверен, что сделать это должен кто-то другой, но только не он сам.

А под спальным мешком лежали ноги Пабло. Вернее то, что осталось от них — кости.

Эрик понимал, что с такими ранами грек не выживет. Пабло все равно умрет, это было неизбежно. Эрику только хотелось, чтобы это быстрее произошло, чтобы он умер прямо сейчас, — и все вздохнут с облегчением, и сам Пабло наконец избавится от страданий. «Умри, — мысленно говорил Эрик греку. — Умри прямо сейчас». Эрик повторял эти ужасные слова, глядя на Пабло, а тот все дышал и цеплялся за свою жизнь.

Эрик слышал голоса Джефа и Матиаса. Но они были слишком далеко, и слов разобрать было нельзя. Ребята копали яму где-то на склоне холма, и их даже не было видно с того места, где находились Эрик и Стейси.

Посмотрев на колено, Эрик сел и опять взял Стейси за руку. Она снова даже не посмотрела на него.

— Эх, — неуверенно начал Эрик, — жил-был парень, в котором жило растение… — Он попытался начать их игру, но Стейси сидела молча и, казалось, не слышала его слов. «Она не ответит», — подумал Эрик. Но Стейси сказала:

— Мы уже достали его из тебя. — Ее голос был тихим и спокойным.

— Ты должна начать с «но».

Стейси покачала головой:

— Я не играю. Я просто говорю, что в тебе больше нет растения.

— Но я чувствую его.

Наконец она повернулась и посмотрела на Эрика.

— То, что ты чувствуешь, совсем не значит, что растение в тебе. Это тебе кажется.

— А если нет?

— Даже если и так, мы уже сделали все, что могли.

— Значит, ты признаешь, что оно еще может быть во мне?

— Я этого не говорила.

— Господи, Стейси! Я чувствую!

— Ладно, Эрик. Какая разница! Мы все равно ничего не можем больше сделать, кроме как сидеть и ждать.

— Со мной будет то же, что и с Пабло.

— Прекрати, Эрик!

— Но оно во мне!!! Оно в моей крови. Я знаю, я чувствую его в груди…

— Пожалуйста, замолчи.

— Поэтому я умру здесь.

— Эрик!!!

Он замолчал, услышав, как задрожал голос Стейси. Да, она плакала. А он даже и не заметил.

— Солнышко, замолчи, пожалуйста, — сквозь слезы сказала она. — Успокойся, слышишь? Я больше не могу, я устала, мне очень нужно, чтобы ты успокоился и прекратил говорить всякую чушь. — Она вытерла глаза и снова посмотрела на него.