М. Роуз - Меморист

Экспресс в тот день отменили, поэтому Глассу пришлось добираться обычным пригородным поездом, и он опоздал на пятнадцать минут, но когда он подошел к мастерской, та еще была открыта. В магазине никого не оказалось, что было необычно, а когда Люсиан окликнул свою подругу, никто не отозвался. Не задумываясь, разумно ли он поступает, молодой человек открыл дверь в цех и шагнул внутрь.

Тело Соланж лежало на полу, внутри большой пустой серебристой рамы, забрызганной ее кровью. Люсиан не мог оторвать взор от этого жуткого зрелища, но тут его внимание привлекло какое-то мелькнувшее движение, отразившееся в полированном металле, запоздало предупреждая о том, что у него за спиной кто-то находится, подкрадывается к нему, — но он не успел ничего предпринять. Люсиан был тогда тощим подростком, учившимся на художника. Он не умел постоять за себя.

К тому времени, как Гласса нашли, он потерял шесть пинт крови от четырех ножевых ранений, и убийца бросил его на полу, посчитав мертвым. Но только он был еще жив. Точнее, был жив до тех пор, пока не умер в машине «Скорой помощи» по дороге в больницу.

Врачам потребовалось девяносто две секунды, чтобы вернуть Люсиана Гласса к жизни, и хотя он никому не рассказывал про эти полторы минуты, сам он их отчетливо прочувствовал. Люсиан отказывался признаться даже самому себе, что эта близкая встреча со смертью кардинально изменила его жизнь и вообще хотя бы как-то на него повлияла, — если после этого нападения мир для него стал другим, то виной всему была насильственная смерть Соланж. Однако за несколько месяцев он превратился из мальчика, который никогда не дрался, в мужчину, сосредоточенного на возмездии и отмщении, и ФБР оказалось тем спасительным убежищем, где он смог сделать это страстное желание делом своей жизни. Раньше Люсиан Гласс хотел творить сам, теперь же он думал о том, как оберегать и спасать творения других. Да, его альбомы были полны неоконченными портретами тех, с кем он сталкивался при расследовании дел, но чем это отличалось от того, что другие агенты делали записи в блокнотах?

— Вы ведь пришли сюда, не для того чтобы обсуждать мои способности, ведь так? — спросил Люсиан.

Коумли перевернул альбом, чтобы оторваться от грустного детского лица на портрете.

— Не хочу быть гонцом, приносящим дурные вести, но мы закрываем дело. Мы больше не можем…

«Почему вы и мой отец пытаетесь убедить меня в том, что все это является частью какого-то великого внеземного плана, что это моя проклятая судьба?» — послышался снятый чувствительным микрофоном натянутый голос Меер, и Дуглас умолк, не в силах вынести этот проникнутый мольбой тон.

«Судьба лишь открывает нам дорогу, которая ведет к разным возможностям, — ответил Малахай. — А вот как мы используем эти возможности, зависит уже от нас самих».

«Да, знаю, вы думаете так, но лично я полагаю, что у меня сейчас слишком много работы в музее, и я не могу отправиться в Вену».

Люсиан уловил в решительном голосе женщины детское упрямство. Сердито крутанув ручку громкости, он обрезал разговор, доносившийся с противоположной стороны улицы.

— До сих пор у твоих ребят здесь нет никаких результатов, и я больше не вижу целесообразности продолжать наблюдение. Ты же знаешь, какой у нас маленький отдел.

— В таком случае разрешите мне продолжать работать одному. — Это была просьба, но Люсиан произнес ее как приказание.

— Ты уже не работаешь , друг мой, это стало для тебя наваждением, а тут уже нет ничего хорошего. Нет. Извини. Я закрываю это дело.

Подойдя к окну, Гласс уставился на здание фонда «Феникс». Он десять лет проработал в ФБР, начав в отделе по борьбе с хищениями произведений искусства, а затем получив назначение в БПИ, когда отдел был образован в 2004 году, после того как в Ираке вслед за падением режима Саддама Хусейна началось массовое разграбление древних ценностей. С тех пор Люсиан со своей группой разыскал двенадцать произведений искусства на общую сумму свыше тридцати пяти миллионов долларов, в том числе рисунок работы Микеланджело и несколько редких монет из Древней Греции. Раз за разом ему сопутствовал успех, и он понимал, что рано или поздно его постигнет неудача. Но Гласс не хотел, чтобы такое произошло именно в этом деле.

У него на глазах входная дверь в здание фонда открылась, и вышла Меер Логан. Подняв воротник, она выпрямилась, расправляя плечи, повернувшись лицом к ветру, дувшему со стороны парка, словно черпая силы в потоках быстронесущегося воздуха, а затем спустилась по лестнице и торопливо направилась прочь.