Стюарт Вудс - Возмездие

— Джонни, — выдохнула Скотти, — я, конечно, всякое видывала, но так хорошо мне ни с кем не было!

— Мне тоже, — тихо пробормотал он и добавил. — Послушай, Скотти. Я хочу быть с тобой откровенным…

— Да?

— Послушай, я только что расстался с женой… семейной жизни у нас не получилось, и это исключительно моя вина. У меня такое чувство, будто я обманом заманил тебя в постель.

— Ну, знаешь ли… в том, что мы сейчас делали, никакого обмана не было, все по-настоящему.

— Да, конечно, мне тоже так кажется. Но я не хочу, чтобы ты ждала от меня слишком многого.

Скотти повернулась на бок и положила голову ему на плечо.

— Джонни, я здесь совершенно одна, мне даже не с кем провести вечер… о том, чтобы заняться любовью, я и не говорю! Ты мне нравишься. Честное слово, нравишься! По-моему, мы с тобой подружились. И для меня этого вполне достаточно. А для тебя? Может быть, тебе хочется, чтобы в тебя кто-нибудь влюбился?

— О нет, — искренне запротестовал Хауэлл. — Нет, я сейчас с этим не справлюсь.

— Я тебе нравлюсь? Мы друзья? Ты чувствуешь, что мы с тобой близкие люди?

— Да. Я это чувствую, правда.

— Ну, а тогда, раз уж мы ступили на эту стезю, то почему бы нам не пойти по ней и дальше? Посмотрим, что нас ждет впереди.

Хауэлл поцеловал Скотти в макушку.

— По-моему, это прекрасная идея, — сказал он и, совершенно обессиленный, крепко заснул.

Когда было уже за полночь, Хауэлл внезапно проснулся и сел на постели. Простыни были скомканы. Обнаженная Скотти раскинулась рядом, уткнувшись лицом в подушку. При одном взгляде на нее Хауэлл почувствовал желание.

Однако… что же его разбудило? Помнится, он видел сон, но затем раздался какой-то звук, и сон прервался. Откуда донесся этот звук? Из дома? Хауэлл слез с кровати и крадучись пошел в гостиную. Он не стал включать люстру. Угли, тлевшие в камине, пусть слабо, но освещали комнату. Постепенно глаза Хауэлла привыкли к темноте, и он снова увидел девочку. Хауэлл замер. Она стояла, как обычно, вполоборота, повернувшись к окну. Света было недостаточно, а Хауэллу хотелось разглядеть девочку получше, ведь в предыдущие два раза он видел ее всего несколько секунд. Боясь даже моргнуть, он пристально вглядывался в темный силуэт. И, вглядевшись, убедился, что в облике девочки появилось что-то новое. Она была такая же маленькая и хрупкая, но фигура ее казалась более оформленной; у нее уже был не такой детский вид. Хауэлл глубоко вздохнул.

— Кэтлин! — тихо произнес он.

Девочка слегка повернулась к нему; лицо ее оставалось в тени, но, похоже, она смотрела прямо на Хауэлла. Это длилось минуту, а потом она снова отвернулась к окну.

Хауэлл сделал по направлению к ней шаг, другой… Девочка отступила в тень и словно слилась с ней. Она исчезла, Хауэлл подошел к окну: ему хотелось понять, что она там видела. За окном темнело озеро, освещаемое лишь звездами; все было, как всегда. Хауэлл открыл стеклянную дверь и вышел на крыльцо, нависавшее над водой.

Луна скрылась за облаками, стояла полная тишина, даже сверчки умолкли. По голому телу Хауэлла пробежали мурашки. Теперь он понял, что его разбудил не какой-то звук, а полное отсутствие звуков. Он вспомнил, что уже был такой момент, когда сверчки умолкли…

Хауэлл оглянулся в темноте, но ничего не увидел. Вокруг не было ни души. Он нащупал перила и свесился с крыльца, пытаясь заглянуть как можно дальше. Старая деревяшка вдруг громко затрещала и сломалась. Хауэлл полетел в темноту, в озерную воду, черневшую внизу.

Однако никакой воды внизу не оказалось, под ногами была трава! Хауэлл стоял в каком-то другом месте и был совершенно уверен, что он — это уже не он, а некто другой. Он чувствовал себя ужасно, как с тяжелого похмелья. Хауэлл дико озирался, абсолютно не понимая, где он и что с ним. Вокруг по-прежнему была темнота, но домик исчез. И озеро тоже!

Хауэлл стоял на лесистом склоне горы, поросшем травой и папоротником, и смотрел в долину. Внизу виднелся дом, он был примерно в миле от Хауэлла, чуть поменьше; окна весело горели, над трубой вился дымок. По дну долины струился густой туман, его клубы достигали ступенек крыльца. Внезапно взревел автомобильный мотор, и Хауэлл повернул голову влево. Мимо него — ярдах в двадцати — промчалась старая машина с откидным верхом: она понеслась по дороге, которая вела в долину. По детской привычке определять марку каждого проезжающего автомобиля, Хауэлл произнес вслух:

— «Линкольн континенталь», выпуск сорокового года.