1 ...8 9 10 12 13 14 ...89 За дверью скрывалась еще одна, чуть побольше. С привратником, чьи объемы вполне могли соперничать с мельниковскими. Но если Бернар представлял собой скопище дурного мяса с жиром, то сей достойный представитель породы Голиафов был одним сплошным мускулом. Он безмолвно посторонился, пропуская священников, смерил достаточно тщедушного Карла взглядом, в котором наличествовала странная смесь легкого презрения к никчемной букашке, с завистью к букашкиным карьерным достижениям…
– Брат Антуан из земли Бобриньяк, – сказал кардинал, когда священники миновали стража и начали подниматься по деревянным ступеням. – В детстве на беднягу напали волки, и с тех пор он нем как рыба. Даже не мычит.
– Неисповедимы пути Господни… – неопределенно ответил Карл.
Братья поднялись на второй этаж. Годэ гостеприимно распахнул перед спутником дверь, ведущую в келью.
Карл прошел внутрь. Помещение было ничем не примечательно. Узкая кровать, застеленная суконным одеялом, простая мебель, сколоченная из плохо ошкуренных досок… Если бы не роскошный письменный прибор на столе, то келью можно было принять за обиталище простого монаха, а вовсе не кардинала.
Годэ присел на краешек кровати, наклонился, вытащив свои знаменитые войлочные тапки. Морщась, стянул сапоги, отставив их в сторону.
– Прошу прощения, возлюбленный брат, но возраст, возраст…
Карл понимающе кивнул. Действительно, кардинал хоть и держится удивительно крепко, но все же он совсем не мальчик, а разменявший седьмой десяток старец.
– Ах да, точно! – хлопнул себя ладонью по морщинистому лбу Годэ. – Брат мой, я же забыл истинную причину, приведшую нас в мою скромную обитель! Слева от вас, в шкафу. Емкости – чуть ниже.
Карл, повинуясь указаниям, вытащил на свет бутылку. Пробка вышла с легким хлопком, и остро пахнущая струя плеснула в подставленные кубки. Вино оказалось непривычно терпким, но на вкус весьма и весьма приятственным.
Кардинал встал с кровати, притопнул правой ногой, смешно шлепнув задником тапка.
– Ну все, я во всеоружии, брат Карл. Спускаемся в обитель истины, скрываемой до поры?
Подвал встретил новоприбывших не обязательным для подобных помещений запахом сырости и прячущейся по углам плесени, вкупе со струящейся по склизким камням ржавой водой… Нет! Здесь сразу чувствовалась рука подлинного мастера фортификации, вложившего в оборудование комнаты весь свой талант.
Внутри было удивительно сухо и опрятно. В крыше виднелись узкие колодцы, забранные мелкой деревянной решеткой и уходящие ввысь.
– Вентиляция, – пояснил кардинал, заметив удивление спутника. – Выведены на крышу. Оттуда к нам поступает свежий воздух, а наружу не доносится ни звука. Хоть ты тут еретика в масле вари.
Судя по всему, вентиляция действительно работала, справляясь даже с чадом жаровни, пышущей огнем у дальней стены.
Вообще, спуск под землю несколько изменил спокойного доселе Годэ. Глаза старика затянуло маслянистой пленкой, посверкивающей в свете трех дюжин свечей, расставленных по всему подвалу…
– А вот и наш дорогой друг! – потирая ладони, кардинал приблизился к сидящему посреди подвала мельнику. Выколачивающий зубами панический ритм толстяк восседал на стуле с высокой спинкой, вмурованном в пол. Цепь охватывала запястья и лодыжки мельника, ощутимо впившись в жирное тело.
Рядом с пленником стоял, дожидаясь указаний, тот самый корноухий арбалетчик, сменивший доспех на кожаный фартук. После кивка кардинала воин отшагнул к невысокому столику, чуть поодаль, и сдернул с него покрывало. Ничего подобного Карл, хоть и побывавший на многих допросах, не видел. Всю столешницу занимали самые разнообразнейшие инструменты, о назначении которых второй мысли и быть не могло. Вот о применение Карл тут же споткнулся. Он просто не мог придумать, что же делать минимум с двумя третями устройств. Ришар Годэ же явно знал толк в пыточном мастерстве. Будто лаская, кардинал провел по железкам кончиками пальцев. Губы его изогнула та самая кроткая улыбка, не сулившая толстяку ничего хорошего…
– Швальбе, все готово? – спросил кардинал. Арбалетчик кивнул в ответ.
– Вот и славно, вот и замечательно. А теперь, окажи любезность, покинь нас.
Корноухий, так и не сказав ни слова, вышел, аккуратно притворив за собой дверь.
Кардинал встал напротив трясущегося мельника. Надел тонкие перчатки из белой кожи. Двумя пальцами приподнял жирный подбородок, взглянув в заплаканные глаза. И сказал с нескрываемой грустью:
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу