Дэвид Хьюсон - Убийство-2

Машину вел Рабен, Гуннар Торпе сидел на пассажирском сиденье и держал в руке пистолет.

— Куда едем, Пастырь? — спросил Рабен, глядя на залитую лунным светом дорогу.

— В рай или в ад. Я тебе это уже не раз говорил. Просто веди машину!

Впереди показался лес. Движения на трассе почти не было.

— Меня всегда тошнило от ваших проповедей. Что вам сказала Драгсхольм? Зачем она приходила?

С зеркала заднего обзора по-прежнему свисало серебряное распятие на цепочке и качалось в такт движению автомобиля. Рабен вспомнил свою ночную поездку из Швеции после смерти Лисбет Томсен.

— Она хотела возобновить дело, — продолжал Рабен. — Знала, что нас подставили…

Дуло поднялось над приборной панелью — Торпе указал на разветвление дороги.

— Здесь поверни налево.

Рабен продолжал ехать прямо.

— Налево, черт бы тебя побрал!

Холодная сталь вновь прижалась к его виску. Он сбросил скорость, нажал на тормоз, аккуратно свернул на боковую дорогу. Это была едва заметная грунтовка, вьющаяся среди высоких редких елей.

Совсем как на шведском острове, где погибла Томсен.

Городские огни исчезли вдалеке. Здесь не было ничего, кроме темноты, стройных деревьев и скудной зимней растительности между ними. Торпе показал на небольшую поляну, засыпанную опилками и стружкой, шлепнул рукой по торпедо, сказал:

— Сюда.

Рабен въехал на парковку, заглушил двигатель.

— Ключи оставь в зажигании, — сказал Торпе и жестом велел ему выйти из машины.

Ночь была холодной и влажной. Ухали совы, разбегались по норам вспугнутые зверьки. Еще давно, во время тренировок на выживание, Рабен выучил фазы луны. Два года он был лишен возможности наблюдать их, запертый в камере Херстедвестера. И вот четыре ночи свободы… Луна только начала убывать, и ее почти правильный диск с каждой минутой разгорался все ярче. Рабен видел больше, чем многие люди, и гораздо больше, чем Гуннар Торпе.

— Отойди от машины.

Рабен сделал шаг в сторону.

— Дальше! Дальше! — Священник размахивал пистолетом, как ребенок игрушкой. — Знаю я тебя, да и не только я. Встань от меня подальше, понял? А теперь иди.

— Я был солдатом, — медленно произнес Рабен, отступая в лес. — Вот и все.

— Одним из лучших и одним из худших.

— Кто это сказал?

— Согард. Все говорили.

— Что вы делаете, Пастырь? — спросил Рабен, обернувшись вполоборота.

Подрагивающее дуло пистолета неотрывно смотрело ему в спину.

Торпе был крепким мужчиной. Он служил в армии, ходил на передовую. Но ему не хватало спецназовской выучки, и это сказывалось в его нервозности, трясущихся пальцах, срывающемся голосе.

Резкий электронный писк на мгновение заглушил мягкий шепот леса. Рабен снова оглянулся. Это Торпе достал из кармана телефон и, зажав его в той же руке, что и пистолет, другой неуклюже давил на кнопки.

— Все выплывет наружу, — сказал Рабен. — Как бы вы ни старались замести следы.

— Что — все? — фыркнул Торпе. — Ты даже не помнишь. У тебя крыша поехала.

Левой рукой он поднес телефон к уху. Правой снова нацелил пистолет на Рабена.

— Алло? — произнес Торпе нараспев поставленным голосом, которым обычно читал свои проповеди. — Это полиция? Меня зовут Гуннар Торпе. Я нахожусь в Харесковене. Хочу сообщить о нападении.

Рабен остановился. Они были в тридцати метрах от машины.

— На меня напал бывший солдат, который сбежал из тюрьмы. Да, Йенс Петер Рабен. Он увез меня в лес, угрожая оружием.

— Какого черта… — начал Рабен, но осекся, увидев черное дуло пистолета, направленное ему в лицо.

— Нет, — продолжал Торпе; в его голосе звучал испуг, и возможно, он не был наигранным. — Я не знаю, где он сейчас. Я убежал. Жду вас у главной тропы, рядом с указателями. Вы легко меня там найдете.

Он сунул телефон в карман куртки.

— Могли бы сдать меня прямо в Вестербро, — недовольно буркнул Рабен. — Стоило ехать в такую даль…

— Я знаю тебя! — рявкнул Гуннар Торпе. — Ты хитрый, злопамятный и жестокий. А мне не нужны неприятности рядом с моей церковью. Сейчас я поеду обратно в город, и когда они меня здесь не найдут, они прочешут весь лес до последнего кустика и поймают тебя, как зверя. Ты и есть зверь.

— Я никогда не делал вам ничего плохого.

— Ты сам не знаешь, что делаешь. — Торпе покачал седой головой. — Возвращайся в Херстедвестер и сиди там, пока не выздоровеешь. Надеюсь, твоя жена тебя дождется…

— Чего хотела от вас Драгсхольм?

Черный ствол пистолета указал на дорожку среди деревьев.