Шарлотта Линк - Эхо вины

– Что-о? – Вирджиния ошарашенно воззрилась на него.

– Может быть, он сделал такой ход? Ты наставила ему рога, а теперь он решил наказать тебя: дескать, вот видишь, что из этого вышло! Он знает, как тебя уязвить – показать тебе, что ты безответственная мамаша!

Внезапно Вирджиния расплакалась.

– Но ведь так и есть, Натан! Так и есть! Если бы я не поехала с тобой на Скай…

Натан, все еще державший ее руки в своих, легонько потряс их.

– Тс-с! Никаких самобичеваний! Матери тоже имеют право на личную жизнь. Ты прекрасно заботилась о Ким, когда была дома. Если бы Грейс не заболела, тогда она следила бы за девочкой лучше и та не чувствовала бы себя такой одинокой и заброшенной и не переживала бы так сильно твое отсутствие. И что Джек выйдет из игры, тоже никто не знал. Все это лишь неудачное стечение обстоятельств. Такое бывает, ну и что?

Она кивнула, высвободила свои руки и энергично вытерла глаза.

– Слезами делу не поможешь, – сказала она, вставая. – Надо посмотреть в ее любимом гамаке. Если Ким там нет, то мы бежим домой и я звоню Фредерику и в полицию.

Пока Вирджиния и Натан отыскали в темной роще старый гамак, они совершенно выбились из сил. Ким не было и тут, и не похоже было, что в ближайшие дни или часы сюда заглядывала хоть одна живая душа. Натан тщательно осветил все вокруг, но ни притоптанной травы, ни сломанных веток они не нашли, не говоря уже о человеческих следах.

– Здесь ее нет и не было, – заключил Натан. – О'кей, тогда поворачиваем домой.

И на обратном пути они беспрестанно выкликали имя девочки, но ответом им была тишина. Завидев из-за редеющих деревьев ярко освещенные окна домика управляющего, Вирджиния побежала быстрее. Ее охватила надежда, что Ким уже объявилась, нашлась, и теперь сидит под присмотром Грейс. Но едва они приблизились к дому, как пожилая женщина метнулась им навстречу.

– Вы нашли ее? – исступленно кричала она. – Нашли? Нашли?…

Из-за ее спины показалась Ливия. Натан сделал вид, будто в упор ее не видит.

– Грейс, можно позвонить от вас? – спросил он.

– Разумеется, пожалуйста, – пробормотала миссис Уолкер, размазывая слезы по лицу. – Телефон в гостиной.

Вирджиния была уже в доме.

– Сначала позвонить Фредерику, – сказала она вслух, – а уж потом в полицию.

Фредерик сидел со своими собратьями по партии в индийском ресторане, с усилием следя за ходом оживленной беседы. Он часто отвлекался, упуская при этом много интересного, но ничего поделать с собой не мог. Его мысли крутились вокруг Вирджинии. Сам того не желая, он постоянно представлял себе, как она сейчас развлекается на Скае с другим мужчиной. Раньше он никогда не думал, что подобные фантазии будут так мучительно и неотступно терзать его. Ему всегда казалось, что он сильнее любых навязчивых состояний. Ведь мистер Квентин – трезвый, разумный человек, над которым не властны эмоции! Но тем не менее он снова и снова представлял жену в объятиях другого… Почему же он не может остановиться? Почему душевная боль так сильна, что он ощущает ее даже физически? Раньше Фредерик думал – если женщине вздумалось уйти, то мужчина не должен страдать, как брошенный пес. Против тоски, против разочарования есть надежное средство – разум. Его защитные механизмы предохраняют психику, не позволяя человеку стать игрушкой в вихре эмоций. Нельзя давать чувствам волю.

Однако не мог ведь он предвидеть, что Вирджиния покинет его, найдет себе другого мужчину! Фредерик любил ее, с ней он собирался прожить всю жизнь – сомнений в этом у него никогда не возникало. Ему казалось, что она тоже так считает. Видимо, он глубоко заблуждался. И к своему ужасу, ему нечем было заглушить свою боль. Фредерик чувствовал себя полностью беспомощным. Быть один на один со своим горем – это почти невыносимо.

С момента возвращения в Лондон он предпринимал отчаянные попытки восстановить обычный ход жизни: проводил запланированные встречи и переговоры с важными людьми, выполнял все дела, которые значились в его расписании до внезапной катастрофы. Ему было важно уже не столько преуспеть в карьере, сколько удержаться на весу, сохранить равновесие. Если бы он засел дома, уставившись в одну точку, тогда он вообще бы сошел с ума или потихоньку спился. Необходимо было придерживаться привычного распорядка дня – лишь это сулило ему шанс…

«Шанс… Но только на что? – спрашивал он у себя. – Шанс не чокнуться? Шанс придумать, что делать дальше? Шанс преодолеть боль, не позволить разлиться по душе ядовитой горечи ненависти и гнева?»