Джесси Келлерман - Чтиво

Все восхитительно вкусное.

В ванной имелось все необходимое. Пфефферкорн принял душ. Побрился электробритвой для сухого и влажного бритья. Почистил зубы, эликсиром прополоскал рот. Гигиенической пудрой присыпал подмышки, ватными палочками вычистил уши и ноздри. Табличка над раковиной извещала, что в целях защиты окружающей среды полотенца, повешенные на сушилку, используются повторно, а полотенца, брошенные на пол, заменяются новыми. Пфефферкорн бросил на пол все полотенца, даже чистые.

Пока он был в ванной, принесли одежду. На кровати лежали костюм, новые носки, хлопчатобумажные трусы, ослепительно-белая сорочка и ярко-желтый галстук. Пфефферкорн расшпилил и надел рубашку из чистого хлопка. Ткань ласкала тело. Достал из чехла костюм. Брюки сидели как влитые, не требуя ремня из крокодиловой кожи, но Пфефферкорн все равно вдел его. Скользкие подошвы мокасин поскоблил одноразовой пилочкой для ногтей, которую отыскал в ванной. Потом не торопясь повязал галстук. Встряхнул пиджак: на темно-красной подкладке ярлык деус экс мачина. Пиджак облегал, но был не тесен. Пфефферкорн его одернул и аккуратно вставил в кармашек белый платок. Потом прошел в ванную, где перед зеркалом причесался и вазелином смазал корочку на верхней губе. Болячка не красит, но в целом вид недурен. Пфефферкорн изучил себя в профиль. Застегнул пиджак. Что-то уперлось в бок. Он похлопал себя по груди, потом расстегнулся и сунул руку в левый внутренний карман. Сложенный лист бумаги. Пфефферкорн его развернул и прочел инструкции к побегу.

Пфефферкорн сбежал.

Растрепанный, в порванной рубашке, он выбрался из грузового лифта и на парковке увидел «линкольн» с тонированными стеклами, возле которого стояли два человека во всем черном, блондин и лысый. С разбегу Пфефферкорн нырнул в открытый багажник.

Поездка была несравнимо комфортнее давешнего прибытия в Восточную Злабию. Во-первых, просторный багажник. Во-вторых, нет кляпа и пут. Но совершенно не ясно, кто его спас и куда везет. Хотелось думать, что расстарались американцы. Судя по ухабам, ехали проселком. Пфефферкорн считал повороты. Терпеливо ждал. Дорога казалась нескончаемой. Духота сдавила горло, словно туго намотанный шарф. Новехонький костюм пропитался потом. Подкралась старая подруга паника. Пфефферкорн заколотил в крышку багажника.

Машина притормозила.

Остановилась.

Хлопнули дверцы.

Крышка поднялась. Пфефферкорн сощурился на людей в черном. Блондин держал в руках сложенную тряпицу. Возник третий человек. Видимо, с самого начала он сидел в машине.

— Ничего себе, — сказал Пфефферкорн.

— Тсс, — ответил Сейвори.

Блондин прижал тряпицу к лицу Пфефферкорна.

Серией плавных движений Пфефферкорн впечатывал локоть в неприятельское солнечное сплетение, отчего все враги рушились на колени, хватая ртом воздух. Под шквалом страшных каратистских ударов вкусно хряснула луковичная черепушка Сейвори. Пфефферкорн схватил старика за горло и свернул ему шею, точно цыпленку в канун Йом Киппур. Незабываемое ощущение. Лицо старика сменило пять оттенков синего. Восторг. Пфефферкорн прикрыл глаза, наслаждаясь угасанием пульса под пальцами. Он все крепче сдавливал стариковскую шею, которая, теряя плоть, превращалась в пустой кожистый чулок. Пфефферкорн очнулся. Руки его вцепились в наволочку. Он выпустил сбитую подушку и, выдохнув, откинулся навзничь.

Зябкая спартанская камера. Бетонные стены выкрашены в грязно-серый цвет. На полу узкий жесткий тюфяк, набитый соломой. Грубое одеяло из козьего меха. Массивный железный стол. Деревянный стул. Параша и слив в полу. Биде нет. Высокий потолок. Ни одного окна. Свет от люминесцентной трубки.

Пфефферкорн откинул одеяло. Плотные шерстяные порты и шершавая майка сменили щегольской костюм. Мокасины уступили место плетеным тапкам. Левая лодыжка схвачена кольцом с тяжелой длинной цепью. Цепь прикована к ножке стола.

— Сэр, доброе утро.

За решеткой возник человек. Лысина, впалые щеки. Строгий костюм, очки в железной оправе. Глухой голос и четкая дикция педанта. Темные глаза, холодные, как мороженое-эскимо, бесстрастны, точно объективы. Он склонился в низком поклоне.

— Сэр, честь познаться с вами, — сказал Драгомир Жулк, покойный премьер-министр Западной Злабии.