Александр Варго - Гурман

— Гунн, развяжи меня, — попросил Слон, подергал руками и ойкнул.

Из пробитых конечностей по широким доскам струились ручейки крови. Один из них проложил дорожку до Гунна, коснулся его босой ступни.

— Я не могу, — с усилием выговорил Георгий.

Он чуть передвинул ноги, стараясь не смотреть на лужицы, медленно разрастающиеся под ранами приятеля.

— Почему? Мне стремно так лежать. Я устал. У меня начинают болеть руки и ноги. Полное дерьмо.

Гунн открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут заскрипела входная дверь.

— Кто там? Мышонок, это ты? — с надеждой спросил Слон.

Гунн услышал протяжный вздох, шаркающие шаги и непроизвольно втянул голову в плечи. Так страшно ему еще никогда не было.

— Мышонок? — пискнул Слон.

Георгий поднял глаза. Над распятым другом склонилась сгорбленная фигура, укутанная в какое-то ветхое тряпье. Лица не было видно, его закрывал большой капюшон. Из него торчали клочья пепельно-серых волос.

«Развяжи меня!» — хотел заорать Гунн, но издал лишь едва слышный писк.

Существо провело пальцем по вздымающейся мясистой груди Слона и издало что-то наподобие урчания.

— Эй? Кто ты? — наконец смог проговорить Гунн.

Нечисть обернулась, и он подумал, что тронулся умом. На него пялилось бескровное, морщинистое лицо, похожее на брюхо дохлой рыбы, сплошь покрытое синими прожилками и бородавками. Посредине торчал кривой нос, свисающий чуть ли не до подбородка. Рот беззубо втянут, а глаза запали насколько глубоко, что их и вовсе не было видно. Жидкие волосы свисали грязными сосульками.

— Гунн, кто это? — с беспокойством спросил Слон. — Развяжите меня!

Старуха зашаркала на кухню и вскоре вернулась с ведром и тем самым столовым ножом, которым Слон резал мясо.

У Георгия потемнело перед глазами.

— Эй! Послушай, — заговорил он. — Не надо ничего делать!

Он оцепенел от страха. Гунну показалось, что это горбатое страшилище уже погружает в брюхо Слона нож. Наружу выползает сизый мешок внутренностей.

Однако ничего такого не произошло. Старуха даже не посмотрела в сторону Гунна, покряхтела и уселась на стул. Все так же вздыхая, она стала вынимать из ведра луковицы и аккуратно очищать их от шелухи. Очистки эта ведьма складывала в мусорный пакет.

— Гунн, почему я ничего не вижу? — тоскливо спросил Слон.

— Потому что у тебя повязка, — отважился подать голос Георгий.

Он подвигал руками, стараясь делать это незаметно, но тут же понял бессмысленность своих попыток. О том, чтобы освободиться самостоятельно, не могло быть и речи. Как же этому гоблину в капюшоне удалось скрутить его, пускай даже во сне?

«Очень просто, — холодно ответил внутренний голос. — После такого количества спиртного тебя можно было на фарш провернуть, и ты бы этого не заметил».

Между тем Слон снова заворочался и заявил:

— Какая еще повязка? Зачем?

Гунн молча смотрел на старуху, которая, не обращая на них внимания, продолжала неторопливо чистить лук. В ее размеренных движениях ощущалась какая-то зловещая прелюдия. Все это было похоже на приготовление к операции, когда хирург раскладывает на салфетке свои скальпели.

«Зачем ей лук? Собирается накормить им Слона до блевачки? Кто это?! Что это за кривоносое чучело? — вспыхивала в мозгу Гунна одна и та же мысль. — Дантист говорил, что, не зная врага, невозможно вести с ним бой. Вот он наверняка что-нибудь придумал бы. Но Дантиста тут нет. Есть я, спеленатый скотчем, и Слон, прибитый к полу собственного дома, как лягушка перед препарированием.

Живодер.

Твою мать!.. Неужели?»

Гунн моментально вспотел. Он даже гипотетически не допускал такого поворота событий, но реальность отрезвляла, била наотмашь.

Беда уже приключилась. Нужно было что-то делать, причем немедленно. Интуиция подсказывала Гунну, что эта скрюченная вобла не будет всю ночь чистить лук. О том, что может последовать после того, как она закончит, парень даже боялся думать.

— Кто ты? — спросил Георгий, голос которого звучал почти грозно. — Может, ответишь? Какого черта тебе нужно?

В какой-то момент Гунн подумал, что старуха не слышит его, но она неожиданно посмотрела на него. Гунн выдержал ее взгляд, хотя внутри у него все сжалось.

Она подняла нож, прислонила его тупой стороной к бескровно-высушенным губам и зашипела по-змеиному. Потом ведьма опять вздохнула и продолжила монотонно чистить лук.

— Гоша, вытащи меня, — снова заскулил Слон. — Мне страшно!

— Если бы я мог, — процедил Георгий.