Александр Варго - Гурман

Самое забавное, что на деньги, выделенные Слону, он вполне мог бы приобрести себе неплохую двушку в центре города, но толстяк поступил по-своему. Вопреки здравому смыслу он за гроши купил какую-то развалюху на опушке леса, а на весьма солидный остаток заказал себе новый мотоцикл.

Слон работал кладовщиком в салоне автозапчастей, иногда калымил татуировками. Он вряд ли смог бы накопить нужную сумму на любимый байк. Поэтому среди товарищей по клубу его поступок только приветствовался.

Звонка на воротах Слона, сплошь исписанных названиями рок-групп, не имелось, как и каких-либо запирающих устройств. Петли были просто соединены проволокой. Вообще-то, положа руку на сердце, брать из дома у Слона было особенно нечего, не считая дырявых покрышек и сарделек, которыми у толстяка был забит весь холодильник.

Гунн размотал проволоку и вошел во двор. Чисто вымытый, блестящий байк смотрелся в этом сером захолустье как мираж. Так же, наверное, выглядит бриллиантовое колье в грязной луже. Но мотоцикл был настоящим и спокойно стоял под мутными окнами покосившейся избушки. Значит, Слон дома.

Неподалеку от мотоцикла валялась старая, почерневшая от времени чугунная ванна. И где ее только Слон откопал?! Гунн поймал себя на мысли, что она куда больше гармонирует с домом, где обитает Слон, нежели его навороченный байк.

Дорожный капитан открыл ему дверь, и Гунн поначалу потерял дар речи, а потом чуть не расхохотался. Картина — хоть в рамку вставляй. На Слоне, кроме мультяшных трусов с пингвинчиками и старых шлепанцев, ничего не было. В руке он сжимал длинный нож. Пальцы и громадное брюхо, нависающее над трусами, были вымазаны чем-то бледно-красным, к телу липла шелуха от лука. На животе большими буквами было вытатуировано: «Русский кекс». Чуть ниже, сквозь завитушки черных волосков, просматривалась еще одна татуировка — извивающийся бикфордов шнур, который тянулся прямо от пупка.

— Ты кого замочил, Слон? — отсмеявшись, спросил Гунн. — Внутрь-то хоть пустишь, а?

— Я шашлык на запас готовлю, — буркнул тот, пропуская приятеля. — Будто ты забыл. Завтра фест в Шатиловске.

— «Барсы» будут у тебя в долгу, — с серьезным видом сказал Гунн.

Он огляделся и присвистнул. В прошлый раз, когда он был у Слона, тут царил такой бардак, что пройтись по комнатам можно было разве что в рыбацких бахилах. На полу валялось все, что только можно. На стенах с оборванными обоями вперемешку с картинами — Слон иногда рисовал — болтались мотоциклетные цепи и камеры. По углам красовались колеса, а вдоль стен — несметные ряды канистр с маслом, антифризом, краской и бензином.

Спал Слон здесь же. Кроватью ему служила дверь, где-то подобранная им. Вместо ножек он, не особо заморачиваясь, приспособил кирпичи и автомобильные покрышки. Над столь изысканным ложем висел мятый чайник, чтобы всегда можно было утолить жажду, не покидая такую вот постель.

Как можно было татуировать людей в подобных условиях, оставалось загадкой, но клиенты у Слона были. Их большинство составляли спившиеся панки. Чаще всего они расплачивались с громадным байкером жрачкой и выпивкой, которую совместно со Слоном и употребляли.

Теперь все изменилось. Если пол и был не идеально чистым, то на нем по крайней мере ничего не валялось. Все канистры куда-то исчезли, на стенах — свежие обои и флаг «Северных барсов». Вместо двери на кирпичах стоял довольно приличный диван, хоть и не новый, застеленный свежим бельем.

— В сарай перетащил весь хлам, — заметив изумленный взгляд Георгия, пояснил Слон. — Заколебал меня этот коровник. Ты чего приехал-то?

— Проведать старого друга, — ответил Гунн, вытаскивая из пакета виски. — И рассчитаться. Помнишь?

Круглое лицо Слона сделалось по-детски удивленным.

— Прыжок, — коротко сказал Гунн.

Слон кашлянул, потупил взор и возразил:

— Это я тебе должен вискарь ставить. Она же нырнула.

— Давай не будем спорить, — произнес Гунн и поставил бутылку на небольшой столик перед диваном, рядом с ноутбуком.

Он принюхался — из крохотной кухоньки доносились дразнящие запахи жареной рыбы.

— Ты не один? — осведомился Гунн.

— Нет, — смущенно ответил Слон и вдруг покраснел. — Мышонок нам сейчас хавчик сготовит — рыбку с картошкой.

Гунн снова посмотрел на разобранную постель и вдруг увидел потертые маленькие джинсы и голубую футболку, висящие на спинке стула.

Прежде чем он успел поздравить Слона с новой подругой, из кухни выглянула веснушчатая мордочка.