Урс Маннхарт - Рысь

Хильтбруннер упомянул о новой концепции «Рысь-Швейцария» и выразил надежду, что составители документа учтут пожелания «Про Натуры» и проекта и наконец дадут кантонам право самостоятельно регулировать отстрел.

Лен ждал, что Штальдер станет возражать Хильтбруннеру. Он знал, что Штальдер против того, чтобы каждый кантон мог решать, когда отстреливать рысей. Но Штальдер промолчал, поднялся, повесил приемник на плечо и на несколько шагов отошел от сарая в темноту ночи. Сидящим было прекрасно слышно, что он поймал сигналы. Лен этому даже не обрадовался. Больше всего ему сейчас хотелось заснуть на сеновале.

Штальдер и Хильтбруннер тут же принялись уточнять местоположение Милы. И хотя они не всегда соглашались в том, куда движется самка, было ясно, что она находится рядом с ловушками. Спустя несколько минут Лен, Скафиди, Беннингер с сетью, Штальдер с духовой трубкой и шприцем, Хильтбруннер с антенной и приемником стояли у сарая в полной готовности. И ждали. Но маленький коробок, который должен был зафиксировать защелкиванье ловушки, молчал. Через полчаса сигналы Милы ослабли.

— Она уходит, — сообщил Хильтбруннер, опуская антенну.

— Почуяла, что пахнет жареным, — предположил Беннингер.

— Жаль, — отозвался Штальдер.

Мужчины разбрелись, поделили сарай и залезли в спальные мешки. Скафиди, Лен и Беннингер уже видели сны, когда Хильтбруннер принялся так храпеть, что мешал уснуть Штальдеру. Штальдер же этой ночью напрасно надеялся огорошить всех внезапным пробуждением, когда Мила попадется в ловушку.

На следующую ночь была предпринята еще одна попытка поймать рысь. На этот раз без Беннингера и Хильтбруннера, зато с Геллертом. Штальдер, решивший хотя бы заснять Милу, если не удастся поймать ее, прихватил с собой инфракрасную камеру.

Укрепив ее на соседних ветках, он направил объектив на мертвую косулю и включил запись, которая могла продолжаться восемь часов.

Геллерт только-только начал готовить на примусе суп, надеясь согреть им себя и остальных, когда прибежавший с опушки Штальдер сообщил, что уловил сигналы Милы.

— Еще одну ночь Мила голодать не станет.

— От Милы всякого можно ожидать, — возразил Лен, вспомнив, как тогда, посреди снежной круговерти, Мила приблизилась к нему и незримо исчезла.

— Если она попадет в ловушку, то случится это с минуты на минуту. Еще раз задумываться на полчаса она не будет, — добавил Геллерт.

Тем не менее, потушив на примусе огонь, он преспокойно начал есть суп.

— Не изволите ли подождать, пока я поем, — проворчал Скафиди.

Это было в десять часов. Когда в одиннадцать сигнал Милы ослаб, Штальдер объявил, что отправляется домой. Завтра утром ему предстоит делать доклад в цвайзимменской школе, а он уже двое суток глаз не смыкал и не верит, что Милу удастся поймать этой ночью. Собрав остальные вещи, он положил трубку и шприц на стол и уехал.

Геллерт и не пытался его остановить. Чтобы развеять усталость, он налил всем по чашке кофе.

Ночью так ничего и не случилось. Когда на следующее утро Геллерт, Лен и Скафиди вылезли из спальных мешков и отправились к ловушкам, то увидели следы Милы. Следы четко огибали ловушки. Косуля не досчитывалась теперь не только задних ног, как два дня назад, но спины и частично живота. Миле удалось полакомиться ею, не попавшись в ловушки.

На извлеченной из инфракрасной камеры записи, которую зоологи пришли посмотреть в гостиную Цуллигеров, было прекрасно видно, как Мила осторожно крадется сантиметр за сантиметром — как она ставит правую лапу у края ловушки и осторожно ощупывает землю другой, чтобы почувствовать, где начинается металл, а потом долго и жадно ест в этом неудобном изогнутом положении.

— А вы сидели в двухстах метрах от нее и отмораживали себе задницы, — хохотал Ханс Цуллигер, не вынимая изо рта зубочистки.

— О ней лучше забыть, — покачал головой Штальдер, наблюдая за насыщающейся Милой. — Ее нам больше не поймать. Она теперь ученая. Если повезет, ее ошейник проработает еще месяца три.

— А с чего это вы вдруг поставили три ловушки, а не четыре? — поинтересовался Геллерт.

— Мы не смогли бы поставить четыре так близко к косуле, тогда бы ей было еще удобней есть, не попадая в них, — проговорил Штальдер так, будто объяснял некий закон физики. — Зато теперь нам известно, что и в Восточные Альпы мы Милу тоже не возьмем.

— А может, у западни она так осторожничать не станет, — набравшись оптимизма, предположил Геллерт.